Только когда они вошли в поезд, Женевьеву отпустило напряжение, хотя нет, даже позже, когда их пригласили попить чаю в штабной вагон военного состава, на котором они и следовали в Великий Новгород. Оказавшись в более спокойной обстановке, она перестала нервничать и немного отвлеклась от собственных переживаний.
Страх за себя и мать в сложившихся обстоятельствах несколько блек от любовных переживаний, но именно этот страх и толкнул её на решительный поступок. Их жизни угрожала опасность, а что может заставить думать человека о продолжении жизни, как не смертельная опасность?
Стремительный ход неожиданных событий просто захватил её. Разрешение матери, страстный поцелуй, броневик, пахнущий внутри смертью, быстрая езда, ожидание нападения, расставание безо всяких сантиментов, и вот они уже едут домой под мерный перестук колёс. Едва она додумала эту мысль, как вспомнился её первый поцелуй с Дегтярёвым.
Это действительно оказался её первый поцелуй, самый настоящий, самый сладкий. Никогда до этого она ни с кем не целовалась, и даже не тренировалась на кошках, как ей в шутку говорила одна подружка. Жаль, что всё так смазано получилось, и она даже не успела распробовать это новое для себя прекрасное чувство. Вот только они слились устами, и сразу же тревожно забилось сердце, ведь надо спешить. Она очень боялась, что в этот момент может случиться то, что помешает ей уехать из Павлограда, и только поэтому не потеряла голову от любви.
Между тем, в штабном-вагоне все только и обсуждали подавление восстания. Разговоров много, и они пугали её, маман же внимательно вслушивалась, спрашивала, уточняла, делала какие-то замечания, пока они не возвратились обратно в небольшое купе, специально выделенное для них. Когда они улеглись под мирный перестук колёс, мать спросила её.
– О чём ты разговаривала с бароном вчера, дочь?
– Так, ни о чём, а почему ты спрашиваешь?
– Хочу знать, насколько ты окажешься честной со мной.
– Я всегда с тобой честная, мама.
– Тогда рассказывай честно и подробно.
Лёжа пожимать плечами неудобно, да Женевьева и не хотела этого делать, она немного помедлила, собираясь с мыслями, и стала рассказывать. Ей действительно ничего скрывать не требовалось.
– Мы разговаривали обо всём интересном для нас, об искусстве, литературе, учёбе, и в тоже время ни о чём конкретном, что могло бы тебя заинтересовать, маман.
– Гм, верю, и как показал себя барон в роли собеседника?
– Знаний недостаточно у него, чувствуется, что он провинциал, многое и о разном слышал, но мало видел или встречал.
