Лондон.
Воздух в подвальном помещении особняка на Харли-стрит был сухим, неподвижным и пахнул странной смесью: пылью старых фолиантов, озоном от стеклянных банок с медными спиралями, горьковатым ароматом засохших трав в гербариях и слабым, но въедливым запахом хлора, которым усердно мыли каменные полы. Это была не лаборатория в привычном понимании и не библиотека, а нечто среднее – кабинет учёного, перешедшего границы дозволенного.
За длинным дубовым столом, заваленном картами, чертежами и приборами, похожими на гибрид телеграфа и астролябии, сидели три человека. Их лица освещались холодным, мерцающим светом нескольких газовых рожков с зелёными абажурами, отбрасывавшими глубокие тени на стены, уставленные стеклянными шкафами. В шкафах покоились не книги, а артефакты: странные кристаллы, склянки с мутной жидкостью, куски камня с вырезанными рунами, черепа мелких животных, увенчанные серебряными обручами.
Центральную фигуру за столом звали Архивариус. Это было не имя, а титул, который он носил с леденящим достоинством. Человек лет пятидесяти, с гладко зачёсанными седыми волосами и безупречно подстриженной бородкой. Его лицо было непроницаемым, а глаза, цвета старого льда, рассматривали разложенный перед ним отчёт. Он был одет в строгий, дорогой, но тёмный костюм, без намёка на эксцентричность. Он выглядел как успешный адвокат или банкир. Именно это делало его самым опасным.
«Отчёт по субъекту номер семь, – произнёс он голосом, лишённым интонаций, словно зачитывал сухой протокол. – Агнесса Грей. Повторный анализ данных от маяков в Йоркшире».
Справа от него, нервно перебирая бумаги, сидел более молодой человек в очках – магистр Элрик, отвечающий за сбор данных. Слева, невозмутимая и холодно прекрасная, сидела магистр Танис Ренар, эксперт по энергетическим паттернам.
«Данные подтверждаются, Архивариус, – начал Элрик. – Первый зафиксированный всплеск – осень шестьдесят пятого, район деревни Ольстер-Кросс. Событие, классифицированное местными как «усмирение призрака в туннеле». Наши сенсоры отметили кратковременную, но чёткую модуляцию эфирного фона. Типичный признак замыкания «петли памяти».
Архивариус кивнул, его пальцы легли на следующую страницу, где был график с резким пиком.
«Второй, более мощный всплеск, – продолжил Элрик, – связан с инцидентом в поместье Вулфтон-Холл, так называемый «спиритический сеанс». Здесь мы видим не просто замыкание, а активное, почти агрессивное взаимодействие с осознанным посмертным контуром. Сила эманации субъекта возросла на порядок. И, наконец, третий, самый интересный случай…»
