Люди не придумали сказки о волшебных предметах.
Они лишь сохранили память о реальных чудесах,
происхождение которых давно забыто.
Часть 1
глава 1
1945 год. Май. Германия.
Так-так, так-так — отсчитывал время маятник напольных часов. Из стрельчатых окон особняка просматривалась уютная улочка. За пределами видимости грохнул взрыв. Раздражённо зазвенела хрустальная люстра. С высокого потолка осыпалась штукатурка, припорошив голову и плечи мёртвого хозяина.
Тарахтя мотором, к дому подкатил грузовик. Переговариваясь по-русски, задолбили тяжёлым в резную дверь. Вышибли. Молодой боец, выставив перед собой автомат, осторожно ступил на мягкий ковёр холла.
Тишина и безлюдье ослабили напряжение. Парень восхищённо разглядывал стены, покрытые обоями с золотым орнаментом, высокие вазы, картины в тяжёлых рамах. В одной из комнат со шкафами, полными книг, замер — у массивного стола, в кресле с высокой спинкой, сидел, уткнувшись в грудь подбородком, человек в чёрной форме СС. На полу валялась смятая салфетка с вышитыми вензелями.
— Петров, это ты его?.. — спросили за спиной.
Боец вздрогнул, обернулся. На пороге стоял офицер.
— Никак нет, товарищ старший лейтенант, — вытянулся Петров. Увидев в глазах офицера смешинку, расслабился. — Какой там… зашёл сюда, а он уже…
— Зашёл, а он уже, — насмешливо передразнил офицер, с интересом оглядывая мертвеца. — «СС». Целый бригадефюрер. Таких в плен положено брать.
На столе стояла чашка с изображением зубастой рыбы. Рядом, на блюдце с таким же рисунком, лежали сломанные ампулы. Петрову на миг показалось, что рыбьи челюсти с зубами-кинжалами сомкнулись и разомкнулись. Офицер покрутил в руках чашку, понюхал, хмыкнул, рассматривая рыбу. Поднёс к глазам ампулу, проворчал недовольно:
— Отравился, морда эсэсовская. Испугался справедливого гнева советского трудового народа. — Объяснил бойцу: — Видишь, из ампул яд в коньяк налил. Здесь коньяк был, — показал на чашку. — Вот же чёрт, теперь особиста звать надо, а то огребём по полной, что не довели фашиста до штаба дивизии.
Началась кутерьма. Пришёл особист, спрашивал, записывал, завернул склянки ампул в бумажку, убрал в карман. Посмотрел на чашку с блюдцем, поморщился гадливо:
— В доме полно́ красивой посуды, а этот, — кивнул в сторону мёртвого хозяина, — Выбрал эдакую потрескавшуюся дрянь… рыбы какие-то уродливые, — сплюнул на дорого́й ковёр, — извращение прогнившего империализма. Лучше бы благородно застрелился. Одним словом, фашист, нелюдь. Даже сдохнуть по-человечески не смог.
Мертвеца унесли. По особняку ходили, стучали, двигали, что-то били — искали документы. Молодой боец Петров проходя мимо стола, глянул на чашку с блюдцем — снова показалось, что рыбы шевелят зубастыми челюстями. Петров поскрёб затылок, огляделся по сторонам и засунул странную посуду в вещевой мешок.
