В нашем озере жила русалка. Это знали жители деревни испокон веков. Там не рыбачили и не купались. Что и говорить – стоило водной глади проблеснуть среди деревьев – местные уносили ноги в обратном направлении.
Мы с сестрой Анькой замирали подле старой бани, где вечерами дымил самокрутками дед Михалыч. Его прокуренный бас густым туманом стелился над нашими головами, а мы сидели, разинув рты, впитывая каждое слово о гибельной чёрной воде. Дед плёл страшные байки о том, как озеро тянет за ноги заблудившихся путников, утягивает их в свою бездонную топь. Там, во мраке придонной тины, они теряют людской облик, обрастают скользкими водорослями и становятся вечными утопцами или мелкими хвостатыми чертями, чтобы до скончания века служить своей холодной хозяйке. И чудилось нам, что гниловатый запах стоячей воды уже просачивается сквозь щели половиц…
Мне больше всего нравились истории о огромных сомах, которые целиком проглатывали скот и людей, рискнувших подойти слишком близко к воде в знойный день. А Анька пищала и требовала рассказать о русалке.
- Дед Миша!! О русалке! Расскажи о Марильке!!
Полдень. Жара, зной. Старая нагретая на солнце завалинка.
- Кыш, мелочь. – отмахивался старик, от верещащей девчонки, набивая табак в трубку.
- Про Марильку… - жалобно просила Анька, усаживаясь рядом со стариком.
Я молчал, ожидая что если старый дед разговорится, поддавшись на уговоры моей сестры, то и про сомов и утопцев расскажет.
- Кхе… Далась она тебе, тьфу нечисть проклятая!
- Она красивая же?
Дед сплюнул в траву:
- Слушать будешь? То молчи! Красивая… Мало кто видел ее и остался жив, а те, кто болтают будто видели – брешут, что мой пес каждое утро.
Деревня стояла на окраине леса и от нее до озера пешим ходом было чуть больше часа, но в том направлении даже охотники не ходили. Зверье там не обитало, обходя «дурные» место стороной.
Дед кивнул в сторону верхушек деревьев на домами:
- Близко стал подбираться… Мало корма ему. Вы к окраинам деревни не ходите одни. Ни днем, ни вечером тем более.
- А днем-то почему? – спросил я.
Михалыч сощурился:
- Поживешь с мое – узнаешь. В жару полуденницы шуткуют. Утащат и с концами.
Полуденницы тоже была излюбленной темой Аньки, но сейчас она очень хотела послушать про Марильку.
- О чем это я-то… Хм… Мой дед сказывал, что очень давно, когда леса еще не было, озеро было чистым как слеза. И жили люди нашего селенья возле него. Жили в ладу со всеми домовыми, полевиками и грибовиками и прочей не опасной нечистью. Добрый был народ, дружный. Девушки в селении были одна краше другой. Веселые, здоровые хохотушки. Закружат в танце, обвесят венками из цветов и разбегаются, стоит лишь попытаться кого-то ухватить за сочные бока… Работали много. Скот разводили. Рыбачили. Рыбы много было, раков, ракушек, но больше, чем надо и не брали. И жила тогда девушка…
