«Объект №0. Дата: 12 ноября 2012 года.
Плод появился в 14:02. Введение сыворотки «L-33» спровоцировало агрессивное слияние вирусных клеток и донорского биоматериала зараженных. Регенерация костных тканей началась через 14 секунд с характерным звуком деления клеток.
Объект начал очень быстро вырастать, быстрее чем обычные рождённые.
Примечание доктора Кирайя:> Вирус полностью поглотил органику, создав нечто новое. Она не просто обычная — она эволюция. Нам нужно оружие, которое искренне будет, верит, что оно — человек». Рождённая в крови, да прибудет с тобой тьма…
2034 год. Январь. Америка.
— Она очнулась. Приходит в себя после вечерней дозы…
Голос прозвучал слишком близко. Женский, резкий, без единой теплой интонации. Он буквально ударил по перепонкам, и сразу за ним к горлу подкатил тяжелый, кислый ком тошноты. А потом всё стихло. Наступила глухая, звенящая тишина, в которой каждая секунда тянулась бесконечно.
Веки были словно склеены или налиты свинцом. Я попыталась приоткрыть их, но мертвенно-белый свет ламп над головой сразу резанул по глазам. Изнутри век поплыли рваные багровые пятна. Пришлось зажмуриться, сжав зубы. В нос ударил густой, удушливо-сладкий запах каких-то дорогих цветочных духов. В этой стерильной комнате, насквозь пропитанной хлорофиллом, этот парфюм казался ядовитым. Из-за него в висках заворочалась глухая, давящая боль.
Вдох. Легкие свело спазмом. Выдох.
Тело оживало неохотно, дергаными рывками, будто под кожу пускали слабые разряды тока. Кости заныли первыми. Ощущение было такое, словно их все до единой раздробили в мелкую крошку, а потом наспех слепили обратно, оставив внутри миллионы мелких, готовых лопнуть трещин. В грудной клетке, глубоко под ребрами, не было привычного тепла — там гулял сквозной, могильный холод. Мышцы на бедрах и предплечьях мелко, непроизвольно подергивались. По венам толчками, тяжело двигалась слишком густая кровь, и этот вязкий ритм отдавался тупой болью в корнях зубов. Мое тело существовало отдельно от меня. И оно было истощено до предела.
Страха не было, только тяжелое, свинцовое оцепенение. И абсолютная пустота в голове. Никаких воспоминаний. Ни имени, ни дома, ни единого лица из прошлого. Белый вакуум, посреди которого медленно раскачивался смутный женский силуэт.
Я попыталась шевельнутся, но запястья и лодыжки намертво держала грубая, жесткая ткань. Ремни. При малейшем натяжении они до крови впивались в кожу.
