НЕ РЕШЕНО
Глава 1. До рынка
К 2035 году один из самых странных вопросов, который человек сможет задать другому человеку, будет звучать почти архаично: «Кем ты работаешь?» Не потому, что профессии исчезнут. Они останутся. Исчезнет их прежняя способность точно описывать место человека в экономике. Мы привыкли определять себя через существительные: инженер, врач, программист, дизайнер, юрист, предприниматель, исследователь. Но существительное отвечает на вопрос о том, к какой категории ты принадлежишь. Будущее всё чаще будет задавать другой вопрос: «Что ты умеешь менять?» И это уже вопрос не о профессии, а о результате. Представим человека, который не ищет работу. Он открывает систему и видит тысячи нерешённых задач. Одна из них касается очистки воды в промышленном процессе. Другая – снижения стоимости хранения энергии. Третья – поиска редкого заболевания на ранней стадии. Четвёртая – сокращения отходов производства. Пятая – проблемы, которую сегодня вообще невозможно сформулировать привычным языком, потому что для неё ещё не существует профессии. Человек выбирает одну из них, изучает контекст, подключает необходимые знания, объединяется с другими людьми, использует AI, проводит эксперименты и получает деньги не за присутствие, не за часы и даже не за обещание, а за доказанное изменение состояния. Если такая система станет достаточно развитой, вопрос «где ты работаешь?» начнёт звучать почти так же странно, как сегодня звучал бы вопрос «у какого землевладельца ты проводишь всю жизнь?». Потому что рынок может постепенно перестать быть рынком должностей и стать рынком решений. Экономика всегда была устроена вокруг одной фундаментальной операции: кто-то испытывает ограничение и готов отдать часть своих ресурсов тому, кто способен это ограничение снять. Мы покупаем не молоток. Мы покупаем возможность забить гвоздь. Мы покупаем не автомобиль. Мы покупаем перемещение. Мы покупаем не холодильник. Мы покупаем сохранение продуктов. Мы покупаем не консультацию врача. Мы покупаем изменение состояния собственного здоровья. Даже работа на самом глубоком уровне является такой же сделкой: человек продаёт не восемь часов своей жизни, а способность производить определённые изменения. Но исторически экономика научилась измерять промежуточные элементы гораздо лучше, чем конечный результат. Поэтому появились должности, профессии, тарифы, должностные инструкции, отделы, штатные расписания, прайс-листы и бесконечные каталоги услуг. Мы научились отлично описывать то, что находится между проблемой и решением, но гораздо хуже научились создавать рынок непосредственно для самого решения. Профессия говорит: «Я инженер». Услуга говорит: «Я могу спроектировать систему». Контракт говорит: «Я выполню работы». Но проблема говорит совсем иначе: «Мне нужно изменить это состояние на другое. Вот ограничения. Вот срок. Вот доказательство, которое я приму. Если изменение произойдёт, я заплачу». В этом различии скрыта одна из самых больших экономических возможностей следующего десятилетия. Проблема не знает профессии. Она не спрашивает, какой у тебя диплом. Она не знает, в каком университете ты учился. Она не интересуется тем, называется ли твоя должность «data scientist» или «биоинформатик». Она просто существует. Если в городе слишком много пробок, это не транспортная профессия. Если в больнице долго ставят диагноз, это не медицинская вакансия. Если промышленное предприятие теряет десять процентов материала, это не должность специалиста по потерям. Проблема существует независимо от языка, которым мы привыкли описывать рынок труда. И именно поэтому следующий большой рынок может возникнуть не вокруг вопроса «кого нанять?», а вокруг вопроса «кто способен это решить?». Это небольшое изменение формулировки меняет почти всё. В первом случае заказчик ищет человека, соответствующего заранее известной категории. Во втором он ищет результат, а категория исполнителя становится вторичной. В первом случае неизвестность скрывается внутри вакансии. Во втором она становится объектом рынка. Назовём эту конструкцию рынком проблем – Problem Market. Его простейшая форма выглядит почти примитивно. Кто-то публикует реальную нерешённую проблему. Но не в виде жалобы и не в виде красивого задания, а как экономический объект: что происходит сейчас, какого состояния необходимо достичь, какие ограничения существуют, сколько времени есть, что считается доказательством, какие данные доступны, какие риски неприемлемы и сколько стоит успешное решение. Такой объект можно назвать Problem Contract – контрактом на проблему. В нём деньги привязываются не к обещанию выполнить работу, а к переходу из состояния A в состояние B. И в этот момент рынок впервые начинает покупать не деятельность, а изменение.
