— Да, пап, я помню про завтра, — говорю я, глядя на ночной город за окном.
Голос в трубке режет:
— Не пап. Ты говоришь с Верховным. И на этом экзамене ты представляешь не себя, а нашу семью. Ты сдашь его и займешь место в Администрации. Это не обсуждается. — В телефоне раздался немного грубый и настойчивый голос мужчины. — Дочь, экзамен — это важно! Ты ведь понимаешь, от этого зависит твое будущее.
— Пап, послушай. — Мои пальцы непроизвольно сжались, и где-то под лопаткой отозвался привычный, тупой щелчок корсета: система стабилизации среагировала на всплеск адреналина.
— Нет, ты послушай. Ты добилась того, что тебя заметили, не благодаря моему имени, должен признать. Инженерная биология — не для таких, как ты. Экзамен в правительство важнее всего. Ты обязана его сдать.
— Суть в том, что это мой выбор, — проговорила я, глядя в тёмное окно. Собственный голос, отдающийся в костях черепа из-за импланта, казался мне слабым.
— Выбор? — В его тоне не было насмешки. Был холодный, аналитический интерес, как к сбойной программе. — Давай разберём. Твой корсет — это базовая гражданская модель ДСТ-2140. Не служебная «Кобра». Ты знаешь, почему?
Я молчала.
— Потому что он выдан тебе не как инженеру, а как наследнице. Всё, что на тебе, от нейроинтерфейса до ниток в пижаме, выдано под конкретные задачи. Задачи правления. Не ковыряния в клеточных культурах. — Он выдохнул, стараясь больше не давить на привилегии системы. — Пойми ты уже: наш мир — это система. Система семьи в первую очередь. А если тебя отправят из столицы, ты об этом подумала?
— Пап, я понимаю, что ты переживаешь. Но с моей фамилией меня точно никто не отправит. Максимум — я буду модифицировать корсеты в кабинете с видом на твой офис. Или сяду во главе комитета в соседнем здании. Будем через окно друг другу махать, — я пытаюсь шутить, зная, какая последует реакция.
— Это недостойно моей дочери! Столько лет подготовки, столько вложений… И теперь ты сдаёшься? Ты помнишь наш разговор?
Он возвращается к тому единственному спору, в котором я когда-то одержала призрачную победу.
— Помню. Но мне кажется, это ты его забыл, — выдыхаю я. — Я не сдаюсь. Сдам завтра. На отлично. Но и ты сдержишь слово и дашь мне двигаться самой. Договорились?
Он вздохнул. Этот звук, переданный напрямую в мозг, был страшнее крика. В нём слышалась усталость, разочарование и непоколебимая решимость.
