Корабль «Джон Янг» нёсся сквозь чёрную пустоту уже сто тринадцатый день. Пояс Койпера остался за кормой две недели назад, и теперь вокруг не было ничего — ни пылинки, ни замёрзшего метана, даже звёзды казались дохлыми светлячками, которых кто-то раздавил пальцем. Капитан Джеймс Холлидей сидел в командирском кресле и смотрел на экран радара. Зелёная линия монотонно чертила круг, круг, круг. Ничего. Как всегда.
– Я начинаю верить, что мы здесь единственные, – сказал он в пустоту.
– Не каркай, – отозвалась с навигационной станции Эмили Чен. Она не отрываясь смотрела на свои приборы, но уголок губ чуть дёрнулся в улыбку. – Каркнешь — точно ничего не найдём.
Они оба знали, что не найдут. Миссия «Горизонт-7» была четвёртой по счёту за этот год, и все предыдущие вернулись с пустыми руками. Ну, почти пустыми — один зонд приволок образец льда с Тритона, другой сфотографировал странную рябь на поверхности Харона. Но рябь оказалась обычным трещиноватым льдом, а образец — просто грязным снегом. Корпорация «Транс-Солар Индастриз» выделила деньги на пять экспедиций, и если «Джон Янг» не найдёт ровным счётом ничего, шестой не будет. Джеймс это понимал. Эмили это понимала. Даже старый бортовой ИИ, который ругался матом при каждой перегрузке, и тот понимал.
– Капитан, – раздался голос с мостика. Маркус Уэбб, главный инженер, высунул голову из машинного отделения. У него на щеке красовалось масляное пятно, а руки были в чёрных разводах. – Система охлаждения реактора снова чихает. Я, конечно, могу заклеить изолентой, но если мы найдём что-то ценное и придётся включать полную тягу...
– Не найдём, – перебил Джеймс.
– Всё равно. Если придётся.
– Почини нормально.
Маркус вздохнул, почесал затылок и скрылся обратно в недрах корабля. Джеймс снова уставился на экран. Сто тринадцать дней. Три тысячи семьсот двадцать часов. Шесть человек в металлической банке, которая пахнет пережаренным пластиком, потом и жидким кофе. Он знал, что Линда Вонг, астробиолог, уже две недели не меняет носки — из принципа, «потому что всё равно никто не нюхает». Он знал, что пилот Майкл Симмонс каждую ночь смотрит порно на планшете под одеялом, думая, что никто не слышит. Он знал, что младший техник Кевин Паркер боится темноты, хотя ему двадцать семь, и он работает в космосе, где темнота — это всё, что есть. Джеймс знал слишком много. Это было хуже, чем одиночество.
Сигнал пришёл на сто четырнадцатый день.
Эмили вскрикнула — коротко, сдавленно, как будто её ударили током. Джеймс повернул голову. Она вцепилась пальцами в край пульта, глаза широко раскрыты.
