В начале девяностых, армянская диаспора, на выезде из нашего дальневосточного городка, на месте берёзовой рощи, решила открыть шашлычку. Сначала была поставлена бытовка, от берёз остались одни пеньки, к ним приделали круглые деревянные столешницы и дело закипело. На запах божественного мяса, который витал далеко за пределами шашлычки, стали подтягиваться первые клиенты.
Это было любимое место местной братвы, девочек по вызову и творческой богемы. Все были в равных условиях, располагались на улице, сидя на свежеспиленных пеньках, за небольшими столешницами, поглощая лучший шашлык в городе и запивая холодной водочкой.
Принимал и обслуживал гостей хозяин Ашот. Хитрый армянин, сразу брал быка за рога, и заводил нужные знакомства, щедро одаривая гостей бесплатными солёными бочковыми огурцами. Заведение быстро приобрело популярность. В народе, а потом уже и официально стало называться «У Ашота».
Через несколько лет на месте бытовки вырос каменный, одноэтажный ресторан, с большой кухней, двумя залами и пристройкой в виде котельной. Стрелки и разборки теперь уже осуществлялись в центральном зале, за главным столом, на фоне большого баннера, на котором возвышалась гора Арарат, напоминая Ашоту о далёком Ереване. Водка и огурцы не заканчивались никогда. Вино текло рекой, особый армянский колорит создавало музыкальное национальное сопровождение и песни Михаила Круга.
Городок был разделён на две управляющие силы: «Спортсмены» и «Воры». И те, и другие были абсолютными беспредельщиками и отличало их друг от друга только то, что к ворам шли «отсидентусы» - бывшие заключённые, а в спортсмены – менты, администрация и депутаты.
Каждую пятницу, в разных концах зала, отдыхала босота и братва. Ашот вынужденно превращался из хозяина в дипломата – канатоходца, балансируя с подносами между враждующими сторонами, желая угодить и тем, и этим.
Внезапно, из -за стола воров встал старый авторитет Гудрон. Абсолютно лысый, с рваным шрамом на щеке, почти два метра ростом, Гудрон производил впечатление одним своим видом. Пронизывающий до костей взгляд, металлические зубы и многочисленные татуировки дополняли устрашающий образ. Своё прозвище он получил за излюбленный способ расправляться со своими недоброжелателями, навсегда погружая обидчиков в расплавленный строительный гудрон.
Преградив дорогу Ашоту, он засипел ему в самое ухо:
- Пойдём, перетрём, Ашотик!
Ашот послушно засеменил за Гудроном в курилку.
Достав из самодельного портсигара две сигареты, Гудрон протянул одну Ашоту. Некурящий Ашот настороженно взял сигарету и весь превратился в слух.
