РОМАН И МУЗА
Медовый свет торшера тонул в густом ворсе ковра, и в этой тягучей тишине каждый звук казался драгоценным. Роман сидел на полу, плотно прижимаясь плечом к жене. Она чуть подалась назад, опираясь на него, и от её волос едва уловимо потянуло тёплым миндалем — как от нагретой солнцем древесины. Перед ними сидел их четырёхлетний сын.
Между ними россыпью лежали деревянные кубики с аккуратно выведенными на гранях буквами. Роман нашёл нужную. Дерево сухо стукнуло о дерево, когда он вложил кубик в раскрытую ладонь жены. Их пальцы на секунду соприкоснулись, и он ощутил знакомое живое тепло её руки. Она не отвела глаз от сына и плавно, кончиками пальцев пододвинула букву к нему.
Мальчик смешно сморщил нос, приставил деревянную грань к предыдущей и, приоткрыв рот, осторожно выдохнул рождающийся звук. В этом тихом, неуверенном выдохе было столько старания, что он казался почти осязаемым — будто мальчик не просто произносил букву, а бережно держал её в воздухе, боясь спугнуть.
Он потянулся за следующей. Неловко оперся рукой о ковёр, и локоть задел забытый пульт.
Короткий пластиковый щелчок прозвучал как выстрел в уютной тишине. Телевизор ударил по комнате резким, синтетическим басом. Мягкий свет торшера мгновенно прорезало холодное синее мерцание. На плоском экране человек с идеальной укладкой смотрел прямо в объектив. Его артикуляция была безупречной, голос — гипнотически ровным.
— ...критические алгоритмические пороги... протоколы цифрового карантина... нейросетевая угроза... возведение глухих цифровых стен...
Слова вылетали из динамиков, как штампованные металлические детали — без единой живой паузы, без вдоха между фразами. Мальчик вздрогнул. Он прижал деревянный кубик к груди обеими руками и, не мигая, уставился на экран. Холодный свет запульсировал в его расширенных зрачках. Он не понимал терминов, но напряжённая, рубленая ритмика чужого голоса уже приковала его к месту.
Роман почувствовал, как мышцы спины резко напряглись. Низкая вибрация саундбара передавалась прямо через пол, разрушая тепло комнаты, будто кто-то медленно выкручивал ручку громкости на «пустоту».
