Не ты ли в дальнюю страну,
В страну неведомую ныне,
Введёшь меня – я вдаль взгляну
И вскрикну: «Бог! Конец пустыне!»
Александр Блок, «Неведомому богу»
В очередной раз вглядываясь в зеркало…
В очередной раз вглядываясь в зеркало, всегда стоит напомнить себе, что никогда нельзя быть уверенным, с какой стороны ты в него смотришь. И отвернувшись от него, никогда не скажешь, в исходную ли сторону ты повернул.
Я подозреваю, чрезвычайная переменчивость женщин как раз с этой неопределённостью и связана – всё дело в их привычке постоянно заглядываться на себя в зеркала: ты наивно думаешь, что на твою подругу вдруг ни с того ни с сего нашла очередная блажь, а на самом деле к тебе просто повернулась совсем другая – зеркальная. Повернувшаяся из-за амальгамы. Или – вернувшаяся…
И ещё эта их странная привычка краситься. Помада, тушь… Зачем? Что они хотят от нас скрыть? На кого быть похожими?
Попытка ли здесь восстановить что-то утерянное при переходе с той стороны или уже на стороне этой спрятать некие различия в собственном двуличном облике от нас, мужчин?
Все ли из них или только некоторые? Осознанно ли, или как с ними то обычно бывает, велением чисто их – женской тайной и неосознаваемой самой носительницей генеративной грамматики? И с каких давних пор началась вся эта чехарда? С отражений в воде? С того самого speculum Dianae? Может, это именно женщины первыми прошли зеркальный тест и осознали себя людьми – тоже первыми? Пока мы как троглодиты гонялись за мамонтами в поисках что пожрать?
Есть шутка: женщина – друг человека. Шутка ли? Ведь различие между женским и мужским полами много древней – на сотни миллионов лет, древней несопоставимо, чем различия, почитай, между всеми современными видами животных – то двуполое гендерное расхождение ещё с самых первых примитивных многоклеточных началось, – намного раньше появления не только всех современных животных видов, но и до динозавров, синапсид, амфибий, рыб, ракообразных; а эволюция наша шла хоть и рука об руку, но каждая оригинально – особенными своими путями, пусть и сохраняющими совместно общевидовой генофонд, но экспрессируя его каждый своевольно и наособицу: уникально по-мужски и уникально по-женски.
Так может быть, мы просто два разных вида? Очень – разных, лишь ностальгически имеющих где-то в дальних временах общего предка. Вопрос: кто мы? Что нас объединяет? Всего лишь мутуализм? Может быть это просто симбиоз двух радикально разных видов живых существ, заключивших брачный союз во имя взаимной выгоды? И следом ещё один вопрос в унисон: а кто из нас в этом симбиозе – друг и кто – человек?
