– Леди… Госпожа… Прошу, очнитесь!
Чей-то женский и очень громкий голос врезался в сознание, нагло вытаскивая меня из сладкой дремы.
Я поморщилась. Чего орать-то так? Подумаешь, уснула, в первый раз, что ли? Мне как-никак восемьдесят пять, имею право хоть весь день спать. Тем более после операции с наркозом.
Правда, леди да госпожой меня ещё не называли.
– Леди Ильмира, очнитесь! Прошу, пожалуйста, очнитесь же! Вы… Вы не можете умереть!
Вот ещё, ишь чего удумали. Пусть здоровье уже не то, да и упала на днях неудачно, колено повредила, но помирать я не собиралась. И чего, кстати, имя-то моё так коверкать? Ирка я, Ирина Андреевна Дымова. Так при поступлении в больницу и записали. Правда, почерк у врача, что принимала меня, был такой себе. Наверное, написала, как курица лапой, вот бедные медсестры прочитать и не могут.
А затем кто-то начал меня трясти.
– Леди… Леди, вы живы?
Ну нет, это уже ни в какие ворота не лезет.
– Да жива я, чего орёшь, окаянная? – проворчала я, открыла глаза, несколько раз моргнула и… вновь закрыла. Не больничка вокруг меня была, ох не она. Ни много ни мало, в графских или каких-то таких покоях я оказалась.
Да уж, чего только после наркоза не привидится.
Видимо, сон никак не хотел меня отпускать, да ещё и книжка любовная с драконами крылатыми впечатление неизгладимое произвела. Надо было тому доктору мне её принести, да ещё и настырно советовать прочитать. Вот теперь всякие комнаты богатые и мерещатся.
Интересно, а шикарные мужчины к этому видению прилагаются?
– Госпожа! О боги! Вы проснулись! – вновь запричитал голос, так что пришлось всё же открыть глаза.
– Проснулась, конечно, поспать уже не дают, – проворчала я, глядя на нарушительницу спокойствия.
Надо мной склонилась девица лет так тридцати пяти от роду. Худая, в тёмном форменном платье, тёмными волосами под странным старинным чепцом и с опухшим носом. От слёз, видимо.
На медсестру Ленку, что каждый день приходила ко мне, не похожа. Новенькая? Ну точно, а вместо халата мне старинное одеяние видится.
Эх, не верила я, что наркоз так сильно на сознание влиять может, что чудища всякие мерещиться начинают. Мне, слава богу, повезло на галлюцинацию, плаксивая девица определённо лучше чудищ.
– Ох, как же вы меня напугали, леди Ильмира, – продолжила причитать она, помогая мне сесть и опереться на подушки. Одеяло поправила, складки разгладила, слезу вытерла. – Зачем же вы так, а? Не стоит вам так близко к сердцу всё принимать. Вам себя беречь надо, а вы…
– Воды, – прохрипела я, останавливая поток слов и чувствуя, что во рту образовалась настоящая пустыня. А ещё язык обволакивал горький, металлический привкус.
