Отряд легионеров бесшумно окружил старую многоквартирную insula (инсулу) со всех сторон, бежать было некуда.
Закутавшись в просторный плащ, я замер у входа в дом, прислушиваясь к шуму внутри здания. Было тихо, стрекотали цикады, в сумерках ярким солнечным огнем горело все вокруг. В руке приятно тяжелел pugio, римский кинжал. Откуда-то из глубины дома доносились то ли стоны, то ли всхлипы, точно не разобрать. Значит времени осталось мало…
Рукой я дал знак decanus (декану) Секунду приготовиться к атаке. Десятник кивнул мне в ответ. Все было готово к штурму, счет шел на минуты. Мое волнение и страх выдавал пот на моих ладонях, но позорной для римлянина дрожи в коленях удалось избежать. Достижение для человека, больше похожего на переодетого писца, чем на воина.
Больше всего меня мучил вопрос: справлюсь ли я со своей миссией? Особенно если мы найдем то, что ищем.
В Александрии Египетской жалобы на исчезновения простолюдинов давно стали рутинным делом. В этом городе четырех народов (египтяне, греки, сирийцы и римляне, а еще есть персы, индийцы, евреи и многие другие), плавильный котел работал круглосуточно — не только в культурном, но и в буквальном смысле, перемешивая судьбы людей днем и ночью.
Империи приходили и уходили, менялись эпохи и владыки, но цена жизни простого человека по-прежнему была невелика.
Именно поэтому единственным надежным способом подняться со дна и завоевать уважение в обществе была служба императору — военная или гражданская.
О службе в армии мне пришлось забыть — подвело зрение, несмотря на надежды отца, бывшего primipilus (примипила), первого центуриона легиона. Зато науки давались мне легко, и pater familias (глава семейства), к счастью, поддержал мои стремления к знаниям, наняв хороших учителей.
Поэтому после получения образования в Александрийском Мусейоне и случайных заработков в судах, я остановил свой выбор на пути чиновника в римской префектуре, что означало сытую жизнь взамен самоотверженного служения империи.
Усердие, лесть и благосклонность Фортуны всего за три года, в начале четвертого десятка лет, вознесли меня на пост старшего помощника префекта Египта — головокружительный взлет для провинциала вроде меня.
Ирония судьбы: едва достигнув высот, я тут же получил в работу это гиблое дело по расследованию исчезновений, масштабы которых нарастали.
