— Думала, можешь так просто от меня сбежать?
Пальцы сомкнулись на запястье резко и больно, словно капкан захлопнулся, не оставляя времени ни на вдох, ни на мысль. Мир вокруг дёрнулся, расплылся, а шум улицы вдруг стал слишком громким, слишком близким, как будто город наклонился, чтобы посмотреть, как именно мне сейчас будет плохо.
Голос узнала сразу. Даже не по тембру — по тому, как от него внутри всё холодело, будто кто-то опрокинул ведро ледяной воды прямо под рёбра.
— Рой… — имя вырвалось само, хрипло и беспомощно, чего я так боялась.
Бывший муж стоял слишком близко. Слишком. Рыжие волосы, собранные кое-как, знакомая щетина, зелёные глаза, в которых не было ни радости, ни удивления — только злость и это его привычное, уверенное чувство собственности. Как будто он нашёл потерянную вещь, а не живого человека.
Рой дёрнул меня к себе, заставив сделать шаг назад и почти врезаться плечом в чью-то корзину с цветами.
— Ага, узнала, — усмехнулся он, и в этой усмешке не было ничего весёлого. — Я уж думал, ты прикинешься, что не помнишь, как меня зовут.
Попыталась вырвать руку. Не резко, не демонстративно — осторожно, почти незаметно, как это делалось всегда. Тело сработало раньше головы, вспомнив старые правила выживания.
— Отпусти, — получилось тихо, но не шёпотом. — Ты не имеешь права.
— Не имею? — Рой склонил голову набок, разглядывая меня так, будто выбирал, с чего начать. — Это ты сейчас серьёзно?
Он сжал пальцы сильнее, и в запястье отдало тупой болью. Прохожие шли мимо, кто-то оглянулся, кто-то ускорил шаг. Никто не остановился.
— Ты исчезла, Поппи, — продолжил он уже тише, но от этого голос стал только опаснее. — Просто взяла и пропала. Ни записки, ни разговора. А через неделю — бац! — письмо. Бумажка с печатью. Представляешь, каково это? Возвращаешься домой, а тебе сообщают, что жены у тебя больше нет.
Внутри что-то сжалось, знакомо и мерзко. Не от жалости — от того, как ловко он снова пытался перевернуть всё местами.
— Я подала на развод законно, — слова дались с трудом, но они были заучены, как заклинание.
— Ну да, — фыркнул он. — Конечно. Ты же у нас теперь умная. Самостоятельная. Сбежала в другой город, спряталась, думаешь, я не найду?
Рой наклонился ближе, и от него пахло дорогим табаком и тем самым одеколоном, который когда-то казался надёжным и взрослым, а теперь вызывал только тошноту.
— Я искал, — сказал он негромко. — Долго. И знаешь, что самое обидное? Ты жила себе спокойно. Работала. Новую жизнь начала. А я тут, выходит, должен был просто проглотить?
Грудь сдавило так, что стало трудно дышать. Город, который за эти недели стал тёплым и безопасным, вдруг отступил, оставив меня наедине с прошлым.
