— Поппи, ты не видела…
Голос Лидии прозвучал из-за поворота ровно в тот момент, когда в противоположном конце коридора появился Эрик скотт.
Дальше все произошло быстро, некрасиво и совершенно недостойно взрослой разведённой женщины: поднос с чистыми салфетками был прижат к груди, шаг — назад, ещё шаг — вбок, резкий разворот, и вот уже я стояла за колонной, затаив дыхание, будто это могло спасти от разоблачения. Сердце колотилось так, словно собиралось вырваться и само побежать навстречу городскому магу, хозяину дома, в котором я работала служанкой, и человеку, с которым мы целовались всего лишь вчера.
Всего лишь. Как будто это что-то меняло.
Эрик прошёл мимо, не заметив меня, и только тогда получилось вдохнуть. Медленно, осторожно, как после нырка. Коридор снова стал просто коридором, светлым и длинным, с ковровой дорожкой и картинами в простых рамах. А внутри всё ещё гудело и пульсировало, словно поцелуй оставил не след, а полноценное магическое заклинание.
Глупо. Абсурдно. Смешно.
И всё равно — страшно.
Вчерашний вечер вспоминался кусками, будто сознание само выбирало, что показывать, а что прятать. Тепло гостиной, огонь в камине, тишина, которая не давила, а укутывала. Его рука на моей спине. Не сразу. Не резко. Спокойно и уверенно, так, будто имела на это полное право. А потом — губы, слишком близко, слишком правильно, и это ощущение, от которого бросало в жар, несмотря на прохладный воздух. Поцелуй не был бурным или отчаянным. Он был… настоящим. Именно это и пугало больше всего.
Потому что наутро мир никуда не делся.
Я всё ещё была Поппи Пайн, служанка в большом доме, недавно разведённая, без денег и с прошлым, которое тянулось за мной, как плохо заштопанный подол. Женщина с мягким пухлым телом, круглыми бёдрами и привычкой сначала думать о других, а уже потом о себе. А Эрик всё ещё оставался Эриком Скоттом — городским магом, богатым, влиятельным, пугающе красивым. И моим работодателем. Человеком, перед которым следовало держать дистанцию, опускать взгляд и говорить исключительно на «вы».
Именно поэтому я стояла за колонной, как школьница, скрывающаяся от учителя, и молилась, чтобы он не решил вернуться тем же путём.
Самым разумным решением казалось избегать его. Аккуратно. Вежливо. Служебно. Дом большой, маршрутов много, дел хватает. Если правильно рассчитать время, можно было не пересекаться сутками. Я честно пыталась убедить себя, что это временно, что нужно просто дать всему улечься, словно осадку в бокале. Но стоило вспомнить его взгляд в тот вечер, как все разумные доводы рассыпались.
