Ржавчина на орбитальной станции «Велес» всегда пахла жжёной карамелью и запёкшейся кровью. Янис не знал, почему именно карамелью. Может, из-за гниющего сахарного завода на третьем ярусе, который корпорация «Эгида» забросила лет двадцать назад и с тех пор не удосужилась снести. Может, просто мозг придумывал что-нибудь сладкое, чтобы не сойти с ума от остального. Он давно перестал разбираться в таких тонкостях. Детективам нижних уровней полагалось нюхать то, что есть, и не философствовать.
Тело лежало аккуратно. Слишком аккуратно для сектора Д-14, где живые-то редко соблюдали какой-либо порядок. Мужчина, лет сорока пяти на вид, в чистом техническом комбинезоне без опознавательных знаков. Руки сложены на груди – не упали, не вытянулись в последнем рефлексе, а именно сложены. Кто-то потратил время. Кто-то хотел, чтобы это выглядело как послание, а не как уборка мусора.
Янис присел на корточки, стараясь не наступить в маслянистую лужу, натёкшую из разбитого радиатора над головой. Вода капала с потолка редко и методично, как метроном в пустом концертном зале. Кап. Кап. Кап. Он поднёс фонарь ближе к затылку трупа и сразу увидел то, из-за чего дёрнулся и чуть не сел в лужу.
Нейрошунт.
Не дешёвый портовый имплант, который вставляли кустари в подворотнях за горсть кредитов. Настоящий шунт серии «Аргус», матовый, с тонкими золотыми разъёмами по периметру – такие носила верхняя администрация, инженеры-аналитики, иногда военные разведчики. На нижних уровнях подобные вещи не залёживались: их вырезали из живых и мёртвых с одинаковой деловитостью, а потом перепродавали в трёх кварталах отсюда за суммы, на которые можно было безбедно прожить квартал.
Шунт был нетронут.
Янис почесал переносицу, разгоняя нехорошую мысль, которая упорно лезла в голову. Кто-то оставил это здесь намеренно. Кто-то приглашал. Он вытер пальцы о штанину, достал из внутреннего кармана портативный считыватель – облезлый, перемотанный синей изолентой в двух местах, но надёжный, как старый пёс – и аккуратно вставил штекер в золотой разъём на затылке покойника.
Секунда. Две. Устройство тихо загудело.
Экран мигнул, выплюнул зашифрованную строку, потом ещё одну, а затем – картинку. Не данные, не текст. Именно картинку. Янис непроизвольно задержал дыхание.
Земля.
Он видел её тысячу раз на школьных стендах, на агитационных голограммах корпоративных историков, на мутных фотографиях в старых учебниках. Всегда одна и та же: серо-коричневая сфера в трауре пыльных облаков, планета-труп, символ человеческой неосторожности и коллективного позора. Три века назад климатический каскад добил то, что не успели добить войны. Выжившие поднялись на орбиту. Остальные – нет. Земля стала мемориалом размером с планету.
