Призраки в дожде
Дождь в секторе «Улей-9» не смывал грязь. Он лишь делал её более скользкой, превращая улицы в чёрные зеркала, отражающие неоновую рекламу синтетического мяса и дешевых имплантов. Вода здесь была кислой, оставалась на коже неприятной пленкой, если вовремя не включил защитное поле брони. Но у Джека «Призрака» Рорка не было брони. Была только потрепанная куртка из искусственной кожи, пропитанная запахом машинного масла и табачного дыма, да пара ног, которые он чувствовал меньше, чем собственные пальцы.
Он сидел в углу бара «Последний Привал», зажатый между грязным иллюминатором и стойкой из полированного металла, видавшего лучшие времена. Под столом, скрытые от посторонних глаз, тихо гудели его протезы. Левое колено издавало едва уловимый высокочастотный свист — признак того, что сервопривод требует смазки или замены подшипника. Но кредитов на замену не было. Кредитов не было ни на что, кроме синтетического виски и патронов.
Прошёл год. Триста шестьдесят пять дней с тех пор, как станция «Зенит» превратилась в вспышку сверхновой на орбите Терра-Новы-4. Триста шестьдесят пять дней тишины.
Джек крутил в руках стакан. Жидкость внутри была мутно-янтарной, с осадком. Он не пил. Он просто грел ладони о стекло. Его нейроинтерфейс, раньше бывший окном в цифровую реальность, теперь был шрамом на виске. После перегрузки на станции «Эгида» выжгла большую часть нейропроводки. Он больше не слышал голосов сети, не мог взламывать замки взглядом, не чувствовал пульсацию вражеских радаров. Он стал обычным человеком. Или почти обычным.
— Ты выглядишь как дерьмо, которое прилипло к подошве моего ботинка, Призрак, — голос принадлежал Гире, бармену. Это был старый дроид модели «Служба-4», у которого отсутствовала половина лицевой пластины, обнажая гидравлику челюсти. Один его глаз светился тусклым красным, другой был заменен на дешевую оптику с треснутым стеклом.
Джек медленно поднял взгляд.
— Платят неплохо, Гира. За то, чтобы выглядеть как дерьмо.
— За это платят только в морге, — парировал дроид, протирая стойку грязной ветошью. — Или в легионе штрафников. Ты не в легионе. Ты в моём баре. И ты должен мне за прошлый месяц.
Джек усмехнулся. Уголки губ дернулись, но глаза остались холодными.
— Запиши на счёт. Скоро будет крупный заказ.
— Ты всегда так говоришь. Потом исчезаешь на неделю, и мне приходится объясняться с коллекторами, которые хотят знать, где их деньги.
Джек ничего не ответил. Он снова посмотрел в иллюминатор. За стеклом проплывали силуэты летающих машин, оставляя за собой шлейфы ионного двигателя. Где-то там, в верхних уровнях станции, жили люди. Настоящие люди. С настоящей кожей, настоящими ногами и настоящим воздухом. А здесь, в нижнем секторе, выживали те, кто остался лишним после войны. Ветераны, дезертиры, мутанты, киборги с отклонениями.
