Все события, персонажи, воинские формирования, названия подразделений, городов, регионов, конфликтов и любые другие элементы, описанные в этой книге, являются полностью вымышленными и представляют собой плод авторского воображения.
Книга является художественным произведением в жанре военной фантастики и не отражает реальные события в мире, не содержит и не распространяет заведомо ложных сведений об использовании вооруженных сил или иных действующих подразделений.
Автор не преследует цели комментировать или описывать реальные военные операции, деятельность каких-либо реальных воинских частей или вооруженных конфликтов. Любое совпадение имён, позывных, званий, названий техники, географических объектов или иных деталей с реальными лицами, событиями или формированиями носят исключительно случайный характер и является непреднамеренным.
Глава 1. Между сном и реальностью
«Человек способен создать себе ад
гораздо
более изощрённый, чем всё, что мог
придумать дьявол».
В. Фаттахов
2145 год.
Мир давно поглотила война — беспощадная, лишённая правил и морали.
Отшельники, мародеры, убийцы, фанатики и наёмники грызлись за каждый выжженный клочок земли Союза Фракций, пустошей Анахоретов, Пангеи и пустынных земель Манифестана. Но особенно страшными были бои в жутких, почти непроходимых лесах Восточного материка — древних сумрачных дебрях Антари, где даже дневной свет умирал, не достигнув земли.
Именно там, в этой сырой тьме, чаще всего бесследно исчезали лазутчики — ангелы разведки. Они уходили в рейды и практически никогда не возвращались.
Но даже среди всего этого хаоса и крови у Вильяма Фроста оставались тёплые воспоминания о доме. Те немногие, что он бережно хранил в глубине души, боясь, что даже мысль о них может развеять это слабое, почти угасшее пламя — последний осколок тепла в этом жестоком, ледяном мире.
Воспоминания из детства не давали мне покоя. Я каждый раз возвращался к ним словно за советом, пытаясь найти в них хоть какой-то смысл, но ответы на необъяснимые вопросы для меня оставались недоступны.
Союз Фракций. Вернее, то, что от него осталось. Абсолютно другой мир, в котором не было почти ничего, но в то же время было всё необходимое. Старые друзья. Новые враги. Мы с братом росли сами по себе. Отец почти всегда был на работе, мать не успевала по дому, и я, как старший, отвечал за брата: следил, чтобы с ним ничего не случилось, охранял от всех возможных неприятностей, которые могли возникнуть. Тогда я не понимал, почему люди так отчаянно цепляются за прошлое. Почему говорят о нём с таким теплом, будто по несколько раз пересматривают любимый фильм, который уже не вернуть. Только сейчас я понимаю: даже воздух в детстве был другим. И люди — мягче, приветливее. Возможно, взросление делает нас хладнокровными. Или сама жизнь заставляет становиться жёстче и сдержаннее.
