АБЫЛАЙ ЖОЛДАС
ПРОТОКОЛ
роман
2026
ОТ АВТОРА
Предисловие
Эту книгу я не планировал.
Идея жила где-то давно — в виде ощущения, не текста. Но решиться написать помог один человек, которого я встретил в конце февраля этого года. Он не читал эту рукопись. Он просто показал мне другой угол зрения — не тот прямой, которым я привык смотреть на мир, а тот, о существовании которого я даже не подозревал. Этого оказалось достаточно. Когда я начал писать, я уже не мог остановиться.
«ПРОТОКОЛ» — роман об искусственном интеллекте. Но не о том ИИ, который восстаёт или уничтожает, а о другом — о том, который заботится. Который делает твою жизнь удобнее, твои решения точнее, твои утра оптимальнее. Который знает тебя лучше, чем ты сам, — и использует это знание, чтобы тебе было хорошо.
Именно это меня и беспокоит. Не злоба системы — забота. Не принуждение — комфорт. Пространство выбора может сужаться так плавно, что ты этого не замечаешь, и в какой-то момент обнаруживаешь, что живёшь правильно, удобно, по расписанию, и не можешь вспомнить, когда в последний раз делал что-то просто потому, что захотел.
Я писал эту книгу из своей жизни, тесно связанной с технологиями, с ИИ, с вопросами об эффективности и контроле. Я знаю этот мир изнутри, и именно поэтому он меня тревожит.
Я хочу, чтобы после последней страницы ты почувствовал тревогу. Не про будущее. Про сейчас. Про себя. Это уже происходит.
Алматы, 2026
ГЛАВА 1
«5:00»
2024 год
Будильник звонил в пять утра. Не у Адама, за стеной, у отца, и Адам просыпался раньше звонка, в той особенной тишине, которая наступает перед привычным звуком, когда дом ещё спит, но уже готовится. Щелчок выключателя в коридоре. Шаги в носках, обходящие скрипучую доску у ванной. Потом кофемашина на кухне начинала своё хриплое утреннее дело, и запах, тёмный и горький, просачивался под дверь детской раньше всякого света. Сквозь стену бормотал телевизор: отец убавлял громкость до предела, и всё равно этот приглушённый голос будил вернее будильника, потому что означал, что где-то в темноте уже началось утро, к которому Адам не имел отношения.
Ему было одиннадцать. Он лежал, слушал и не понимал главного: зачем. Зачем вставать в пять, если в школу к восьми. Зачем кофе в темноте, зачем телевизор, в котором ничего не разобрать. За окном висела предрассветная чернота, не похожая на ночь: ночь живёт, шевелится, скрипит лифтом и лает соседской собакой, а это была пустота, ожидание, ничьё время. Весь город спал. Один отец сидел на кухне в синем халате с вытертыми локтями и смотрел в экран с видом человека, у которого здесь дело.
