В квартале Отсвета никогда не бывало темно, но именно там Сейра чаще всего находила тех, кто начинал слышать ночь.
Свет Святого Ока едва достигал окраины. Он стекал с крыш тусклым золотом, застревал в мутных окнах и растягивал человеческие тени по мостовой. Чем дальше улицы уходили от центра Эрена, тем меньше в них оставалось цвета. Белая штукатурка становилась серой, красная черепица — бурой, лица прохожих казались вырезанными из старого воска.
Люди здесь жили под слабым светом всю жизнь и всё равно каждый вечер проверяли ставни. Привычки пережили солнце.
Сейра шла медленно, хотя дорогу знала лучше большей части церковных служителей. Узкие улицы Отсвета переплетались без всякой меры, дома надстраивали друг над другом, когда для новых перестало хватать земли. Между крышами протягивали мостки, по которым жители перебирались в соседние кварталы, не спускаясь вниз. Столица росла к Оку и вверх, словно всё ещё надеялась подобраться к нему достаточно близко, чтобы согреться.
Над городом неподвижно висел искусственный день.
Око находилось на вершине Башни, вокруг которой был построен Внутренний город. Отсюда сама Башня казалась тонкой чёрной иглой, проткнувшей золотой круг. Свет не двигался, не восходил и не садился. Тени утром, днём и вечером лежали в одном направлении, хотя сами эти слова давно обозначали скорее часы, чем положение света на небе.
Люди просыпались по первому колоколу, по девятому закрывали лавки и ложились спать, когда над крышами продолжался всё тот же неподвижный день.
Сейра редко смотрела на Око. Даже на окраине его свет неприятно резал глаза, а ближе к центру начинала болеть кожа на лице и руках. Поэтому она носила затемнённые очки, перчатки и серый плащ с высоким воротником. Во Внутреннем городе приходилось добавлять вуаль.
Когда-то внимание прохожих к её одежде раздражало сильнее самого света, но со временем люди привыкли к странностям церковной ищейки, а Сейра научилась не замечать их взглядов.
Настоящего солнца она не помнила. Мало кто из людей её возраста мог сказать иначе.
Сорок девять лет назад оно зашло в последний раз. Позже это назвали Угасанием, и за прошедшие годы событие успело обрасти десятками историй. Одни говорили, будто перед закатом солнце стало красным. Другие клялись, что в тот день у людей исчезли тени.
Согласно храмовым книгам, семь суток мир оставался во тьме, пока Первый Светоч не поднялся на вершину Башни и не зажёг Святое Око. Именно там начиналась история нынешнего Эрена. Всё, что было раньше, постепенно превращалось в предание.
