Комарово плавилось.
Не жарко – перегрето. Будто лето забыло выключить утюг и теперь делает вид, что так и задумано. Смола липла к подошвам, воздух дрожал, чай в кружке остывал медленнее, чем новости.
Я стоял у мангала и резал. Сначала овощи, потом хлеб, следом мясо на шашлык. Резал с тем выражением лица, которое бывает у человека, решившего один раз в жизни просто отдохнуть – и уже подозревающего, что это была ошибка. Отдуваться за праздничный стол приходилось одному: жену срочно отправили в командировку. К моему счастью, Иванов одолжил мне списанного андроида Фёдора.
– Пап, – спросил сын, – а Фёдор может умереть?
– Термин «смерть» ко мне не применим, – ответил Фёдор раньше меня. – Но я могу симулировать трагическую потерю функциональности.
– Не надо, – сказал я. – Сегодня без трагедий.
Фёдор выключил трагедию. Дети разочарованно вздохнули.
На столе, среди помидоров, зелени и хлеба, сидел Барсик. На нём был чёрный ошейник с динамиком – мой так и не взлетевший стартап «Умный кот», единственным успешным релизом которого стала возможность кота безнаказанно хамить хозяину.
– Мяу.
– Перевод: «Ты пересушил мясо, примат. Если бы эволюция зависела от твоей кулинарии, мы бы до сих пор делились почкованием», – проскрежетал ошейник с британским снобизмом.
– Алиса, скрути коту ползунок сарказма в приложении. Код на Гитхабе, доступ у тебя есть. Он меня выбешивает.
– Не могу, Макс, – отозвалась Алиса. – Это не баг. Сарказм – это базовая настройка его личности.
Музыка сменилась. Заиграло что-то бодрое. Алиса приехала на своём любимом ровере, который полчаса назад выгрузила машина доставки.
– Напоминаю, – провозгласила она, зависнув голограммой рядом с мангалом, – музыка моя. Кто попросит «что-нибудь поспокойнее» – моет шампуры.
– Это мой день рождения, – вздохнул я. – Я готов страдать.
– Принято, – кивнула Алиса и врубила «Прекрасное далёко», сведённое с техно. У Фёдора от такого бита начал ритмично подёргиваться один из манипуляторов – то ли драйверы сошли с ума, то ли андроид пытался подтанцовывать.
Барсик поморщился, прижав уши к голове.
– Перевод: «Кринж, но с потенциалом» , – бесстрастно выдал ошейник.
Иванов приехал через полчаса. В шортах, кителе и с папкой. В багажнике у него лежал принтер.
– Я ненадолго, – отчеканил он, едва выбравшись из машины. – У меня сегодня плотный график.
– Ты же вроде уволен? – напомнил я.
– Именно, – кивнул Иванов. – Теперь я независимый консультант.
Он сел за стол, вытащил телефон и показал детям:
– Смотрите. Клиент задаёт вопрос – я сразу: «Вообще не вопрос, сейчас человечку позвоню».
