Скрежет… словно камни трутся друг о друга. Шум проникал в голову Натаниэля, лишал сил… его замутило. Он перестал раскачиваться в кресле-качалке.
Он бессмысленно уставился в сумрак гостиной. Почувствовав приближение приступа, он задёрнул шторы, чтобы затемнить помещение. Несмотря на яркий огонь в камине, всё казалось серым. Время от времени взмётывались ослепительные языки пламени, но, даже прищурившись, он не отличал серый цвет стен от голубизны скатерти. В груди поселилась жгучая боль.
Натаниэлю было лишь тридцать четыре года, но он чувствовал себя на все восемьдесят. Роковой момент приближался. Ему удалось выиграть несколько дополнительных лет жизни, но чувство вины омрачало его последние минуты.
А может быть, дни? Он не знал этого.
Когда Натаниэль наконец собрался с силами и поднялся, в отблесках огня не стене заплясала уродливая тень. Тёмный уголок у камина манил его, но он сопротивлялся. Никто не должен касаться сейфа, который он спрятал там. Если им удастся переиграть судьбу, Элизе он не понадобится. Они делали всё, чтобы она избежала назначенной смерти. Но достаточно ли этого?
Злясь на свою слабость, он ополоснул лицо холодной водой, собрался с духом и даже нашёл в себе какое-то мужество. Пора выходить в лавку, но его кислое лицо обеспокоит Элизу. Она сразу же расскажет отцу, Франсуа.
Его только не хватало!
Больше всего Натаниэля беспокоил их выбор, их сомнения, необходимость молчать.
Тяжело ступая, Натаниэль отправился на первый этаж. Занавеси были раздвинуты, но в комнате было так же сумрачно, как и наверху. Единственное окно, хотя и большое, выходило на стену дома напротив, очень близко расположенного в этом квартале крепости. В камине горел огонь. Его отблески позволили с трудом пробраться среди ящиков, свитков и различных предметов, частью весьма больших, загромождавших полки, изъеденные жучками. В лавке царил полный хаос, но Натаниэлю нравилось. Этот беспорядок разительно отличался от ледяной атмосферы усадьбы, где он вырос.
Натаниэль усмехнулся, увидев Элизабет, которую он называл просто Элиза, стоящую на стремянке. Он мог лишь порадоваться, что преодолел свой ужас при виде неё, не воспринимает её как воплощение смерти, она того не заслуживала. Он даже привык относиться к ней как к младшей сестрёнке.
Наморщив нос, она рассматривала кристалл через очки со многими линзами. Это устройство, обошедшееся Натаниэлю в целое состояние, позволяло исследовать потоки энергии и заклинания в магических предметах. Медная оправа поблёскивала каждый раз, когда Элиза поворачивала стёкла, подбирая нужное сочетание.
