Прошёл год после того, как Детройт стал первым в мире свободным городом для новой расы [Detroit: Become Human]. Больше не было сырого сухогруза, страха перед облавами и необходимости прятаться в тени [Detroit: Become Human].
Маркус стоял на просторной террасе нового штаба Иерихона, возвышающегося над восстановленным центром города. На нём был строгий светлый костюм, а его разноцветные глаза спокойно провожали заходящее за горизонт солнце. Город внизу жил своей новой, непривычной, но мирной жизнью. Люди и андроиды учились сосуществовать [Detroit: Become Human].
— Опять думаешь о будущем всего мира сразу? — раздался тихий, до боли знакомый голос.
Маркус обернулся и улыбнулся. К нему подошла Райли. Её волосы мягко развевались на тёплом вечернем ветру, а вместо старой куртки с сухогруза на ней было лёгкое светлое платье. На её виске больше не было диода — как и многие другие, она удалила его, окончательно перестав быть чьей-то собственностью [Detroit: Become Human].
— Иногда мне до сих пор кажется, что я проснусь на палубе «Иерихона» от сирены, — признался Маркус, притягивая её к себе за талию.
— Это прошлое, Маркус. Мы победили, — Райли нежно положила ладонь ему на грудь, туда, где ровно и спокойно стучал тириумный насос [Detroit: Become Human]. — Теперь ты можешь подумать и о нас.
Кожа на её руке на мгновение исчезла, обнажая белоснежный пластик [Detroit: Become Human]. Маркус ответил тем же, переплетая свои пальцы с её пальцами. Через их общую сеть больше не транслировались страх, боль или программные сбои. Теперь там текли только абсолютное умиротворение, тихая утренняя нежность и глубокое чувство дома, которое они так долго искали.
Маркус наклонился и поцеловал её — легко, безмолвно, скрепляя этим поцелуем их новое, свободное будущее. Солнце окончательно скрылось за крышами Детройта, уступая место тёплой ночи, в которой им больше никто и никогда не мог угрожать.
Часть 1 Сладкое утро на Иерихоне
Полумрак заброшенного сухогруза «Иерихон» всегда давил своей сыростью, но сегодня здесь было на удивление тихо. Маркус стоял у края палубы, глядя на то, как сквозь прорехи в ржавой крыше пробиваются бледные лучи детройтского солнца. На его плечи давил груз ответственности за каждого девианта в этом городе, и процессор то и дело перегружался от бесконечных вариантов развития грядущего восстания.
Тихие, едва слышные шаги заставили его обернуться. К нему приближалась Райли. Её когда-то яркие, идеальные волосы из клуба «Эдем» теперь были слегка растрёпаны, а на плечи была накинута чья-то старая куртка. Она всё ещё выглядела хрупкой, но в её глазах, лишенных неонового блеска фальшивого рая, теперь горела настоящая, живая искра.
