Я в последний раз поправила черное платье, больше по привычке, проверяя физическую форму на наличие огрехов, и понеслась по коридору, отвечая на уважительные приветствия студентов короткими кивками. Когда-то я выбрала для себя облик элегантной леди тридцати лет с идеально уложенными длинными черными волосами и острыми чертами лица.
Платье длиной до пола позволяло не беспокоиться о том, что кто-то заметит не касающихся каменных плит ног в туфельках на низком каблучке, но обычно я имитировала нормальную человеческую походку, если не спешила, как сегодня. Все из-за нового ректора кафедры практической магии!
Только вчера утром я похоронила свою лучшую и единственную подругу на кладбище Академии, а уже вечером того же дня прибыл чужак на ее должность.
Сказать, что я была возмущена – ничего не сказать. Я была в гневе!
Правление заявило, что они бесконечно сожалеют о кончине Агаты Нильсен и, что ее вклад в историю и науку неоценим, но ради памяти профессора кафедра должна функционировать, и разное бла-бла в том же духе. Они даже устроили новому напыщенному индюку торжественный приветственный ужин. Естественно, я не пошла, не желая знаться с захватчиком и лицемерными коллегами.
Мне не дали времени погоревать и смириться с уходом дорогой Агаты. Мало кто из ныне живущих имел представление о моей природе: официально я погибла более 100 лет назад, моим одногруппникам подчистили память, а на преподавателей наложили обет молчания, за исключением тогда еще молодой учительницы госпожи Нильсен, которая в дальнейшем помогала мне пережить все произошедшее, и шаг за шагом проходила вместе со мной этапы трансформации, радовалась, когда я научилась контактировать с материальными вещами и сделала в итоге своим секретарем и правой рукой.
Прошли те времена, когда студенты пытались вызнать, «что же я такое»: вроде не привидение, не зомби, не упырь. Я не вписывалась ни в одну характеристику нежити, но и не оставалась человеком, хотя чудным образом была в курсе всего происходившего в Академии Магии. Никакое событие или задумка не могли пройти мимо моего строгого взгляда, хотя безобидные шалости я оставляла без внимания и особых последствий, на всякий случай тихо наблюдая, чтобы ребята случайно не поранились во время приключений.
Вот только бывало, что мне приходилось вмешиваться, как недавно, когда я резко появилась перед студенткой в закрытом туалете, выбивая из ее руки колбу с буро-зеленой жидкостью.
– Что? Как вы… – побледнела еще сильнее девушка, пока пузырек катился по полу.
– Не смей! – Сурово сказала я, глядя в отчаявшиеся карие глаза.
