Не было ни одного человека в Лайвбурге, кто бы не любил ярмарки: от детей, до пожилых матрон. Как только до людей доходили слухи, что через пару дней на окраине появятся шатры и палатки, город взрывался, и начиналась суматоха. Но не паническая, как при приближении опасности, а наоборот – тягучая и сладкая. В эти дни столичные магазины работали не покладая рук: кто–то приносил на пошив новые ткани, кто–то перешивал старые наряды, на новый манер. Все жили предвкушением.
Тетра Визари ярмарки не любила. Хотя, скорее всего, дело было не в самом мероприятии, а в том, какая толпа собиралась в одном месте. Для видящей ауры девушки, это было сущей пыткой. Ауры пестрили, мелькали разноцветными пятнами, доводя Тетру до мигреней. Но ввиду некоторых обстоятельств с мигренями девушка жила уже год, как раз с того самого момента, как стала частью Путешествующих. И вот, впервые за долгое время, ноги девушки коснулись каменной кладки Лайвбурга. Она не была здесь с того момента, как сбежала с собственной свадьбы, в одном только платье, без каких–либо средств для существования. Тогда ей казалось, что она так и окончит свои дни, либо умерев голодной смертью, либо растерзанная какой–нибудь ночной бандой головорезов. Но жизнь, как раз-таки с девушкой расставаться не собиралась, и ноги привели ее к Путешествующим – где она и обитала по сей день. И хоть теперь Тетру мучили головные боли, это была маленькая цена за то, чтобы ее никогда не нашли.
Рисковала ли она, вернувшись в город? Тетра так не считала: узнать в ней бывшую дочь парламентария было практически невозможно. Короткие белые волосы отрасли, а черная краска, что недавно вошла в моду, меняла лицо девушки до неузнаваемости. Угольная подводка глаз, замазанные веснушки, которые так не любил отец – Дегстер Бланшетт считал их признаком простолюдинов.
Сегодня был первый день открытия – самый тяжелый и самый шумный. Люди как будто сходили с ума, бегая между ярмарочными развлечениями, от палатки к палатке, заглядывая в каждый шатер.
Тетра знала, к ней как раз–таки сегодня заглянет не так уж много – люди опасались черной магии. Но обычно к концу недели любопытство все же побеждало, и когда у всех очереди утихали, у нее, наоборот, собиралась целая вереница желающих.
Тетра водрузила на стол прозрачный шар и череп, что в последнюю минуту соскользнул с пальцев и звякнул об стол.
– А нельзя поосторожнее? – призрак возник, как всегда, внезапно. Но девушка, привыкшая к таким выходкам, даже не дернулась.
– И тебе привет, Вильям.
– Между прочим, он мог треснуть! – продолжал возмущаться дух. – А это последнее, что связывает меня с этим миром.
