Он увидел землю за три секунды до удара.
— Держись! — Глеб даже не крикнул, просто выдохнул, вдавливая себя в кресло.
Капсулу швырнуло, завертело, и мир за иллюминатором перестал быть миром — только рыжая муть, только вой турбин, которые, захлёбываясь, пытались вдохнуть в себя ошмётки неба. Вой врывался в уши даже сквозь шлемофон, высокий, надрывный, дребезжащий. Глеб чувствовал, как мелкая вибрация корпуса проникает сквозь кресло, отдаётся в позвоночнике, ноет в зубах. А он тем временем считал. Быстро, автоматически. С детства приученный — сначала цифры, потом всё остальное.
Высота — четыреста. Скорость снижения — двадцать метров в секунду. Угол — критический. Они не успевали.
Если ударит носом — капсулу разорвёт. Если левым краем — она уйдёт под воду и не всплывёт. Есть только один шанс: выровняться на последней секунде, поймать глиссаду...
— Ну давай же, — прошептал он, обращаясь к капсуле, и его пальцы зло вбили последнюю команду в её мозг.
И в этот момент чья-то рука вцепилась в его предплечье. Будто дождалась момента, когда от него больше ничего не зависело.
Глеб дёрнулся, обернулся. Девушка из соседнего кресла — он даже имени её не запомнил за те два часа, что они летели. Она смотрела на него в упор. Глаза огромные, серые, испуганные до чёртиков. Но странное дело — в них не было паники. Только внимание и поддержка.
— Я с тобой, — сказала она ему, криво улыбнувшись. Голос в шлемофоне прозвучал глухо, с лёгким потрескиванием.
Глеб хотел огрызнуться: «да я не слепой» и «вот радость-то». Но не успел.
Капсула рухнула в воду. Удар вышел эпическим, будто могучий титан обрушил на них планету. Глеб прикусил щёку — во рту стало солоно от крови. На миг погас свет, потом яростно замигал аварийный красный, мерзкий — он залил всё вокруг.
В ушах стоял гул, сквозь который пробивался шипящий звук — микрофоны шлема подсказывали: аварийная разгерметизация контура. Между тем капсула определила своё положение в воде и начала медленное маневрирование. Глеб снова судорожно вцепился в панель, нажатием тугой кнопки запуская роботов-ремонтников.
— Живы, — выдохнул он и отключился.
Сознание вернулось, будто удар под дых — боль в плече, рёбрах, затылке. Глеб открыл глаза и несколько секунд тупо смотрел в иллюминатор, на зарывшийся в берег нос капсулы, на колышущуюся вокруг мутную льдистую зелень.
Озеро?
Он придвинулся к пульту и на автомате провёл диагностику, пальцы сами заплясали по сенсорам.
Искин вывел данные: глубина у берега — три метра, вода в капсулу уже не поступает. Кислородный контур восстановлен. Роботы сделали свою работу, но их ресурс был на пределе — показатель готовности тревожно мигал где-то в оранжевом секторе.
