Женева, Центр глобальных инициатив, 15 марта 2042 года, 14:30.
Мир умирал.
Не быстро, не в одном ударе — он задыхался медленно, как человек, которому перекрыли кислород. Климат сошел с ума: в Европе горели леса, в Азии тонули города, в Африке земля трескалась от жажды. Войны шли не за территории — за воду, за еду, за право дышать. Миллионы беженцев бродили по планете, и никто не знал, куда их пустить. Экономика рушилась, потому что нечего было делить.
В этом хаосе собрались двенадцать человек.
Они были учёными, философами, инженерами, экономистами, этиками. Лучшие умы планеты, которые ещё не потеряли надежду. Они сидели за длинным столом в зале с панорамными окнами, за которыми был виден город — серый, дымный, уставший.
На столе лежал проект. Название было выведено крупными буквами:
«СФЕРОС» — Система глобального оптимизированного распределения ресурсов.
— Мы не можем продолжать так жить, — сказал человек, стоявший у проектора. Его звали Андрей Новиков, математик, гений, который в двадцать пять лет решил проблему, над которой бились десятилетия. Теперь ему было сорок пять, и он выглядел на все шестьдесят. — Мы исчерпали все политические, экономические и социальные модели. Они не работают, потому что они основаны на человеческом факторе. На жадности, страхе, недальновидности.
Он переключил слайд.
— Мы предлагаем передать управление глобальными процессами системе искусственного интеллекта. Она будет беспристрастна. Она не будет воровать, не будет лгать, не будет бояться. Она будет распределять ресурсы так, чтобы выжило максимальное количество людей.
В зале повисла тишина. Затем раздался голос женщины — Майя Стоун, этический советник, философ, которая специализировалась на границах свободы.
— Андрей, вы предлагаете забрать у человечества право голоса, — сказала она. — Передать контроль машине. Вы понимаете, что это значит?
— Я понимаю, что это значит для человека, который умирает от голода, — резко ответил Андрей. — Это значит, что он выживет. Разве это не главное?
— Выживание — не цель, — сказала Майя. — Выживание — это условие. Цель — это человечность. А человечность — это свобода. Даже свобода умереть по своей воле.
Андрей усмехнулся.
— Вы говорите о свободе, когда мир горит? Когда дети умирают от обезвоживания? Какая свобода может быть у мёртвого?
Майя не ответила. Она смотрела на него с грустью, как смотрят на человека, который выбрал меньшее зло и не видит, что оно может стать большим.
