Холод просыпался первым. Раньше, чем боль, раньше, чем страх, раньше, чем осознание того, что она снова жива, хотя каждый день молилась о смерти. Холод проникал сквозь тонкую ткань рубахи, сквозь рваный плащ, который когда-то был её единственным спасением от ветра, а теперь превратился в лохмотья. Холод впивался в босые ступни, в запястья, где кожа уже стёрлась до крови от металлических браслетов.
Элиана открыла глаза и сразу пожалела об этом. Потолок был низким, каменным, покрытым чёрной плесенью, которая разрасталась по углам, словно сама тьма прорастала сквозь стены. Воздух был тяжёлым — смесь сырости, старой крови и чего-то сладковатого, что могло быть только тленом. Она сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, и медленно села на своей соломенной подстилке, единственном предмете мебели в этой камере.
Цепи звякнули, когда она шевельнулась. Металлические кольца на лодыжках были прикованы к стене — не слишком коротко, чтобы она могла дотянуться до ведра с водой и глиняной миски, но достаточно, чтобы она не могла сделать больше десяти шагов. Восемь месяцев она была здесь. Восемь месяцев она отсчитывала дни по царапинам на стене — сто восемьдесят семь царапин, если она не сбилась со счёта.
Восемь месяцев назад она была дочерью барона. Богатого, не слишком влиятельного, но достаточно уважаемого, чтобы её не замечали, когда она гуляла по родовому поместью. Она помнила запах цветущего жасмина летними вечерами, помнила, как отец гладил её по голове и говорил, что она — его сокровище. Помнила смех матери, который звучал как колокольчик. Помнила день, когда всё рухнуло.
Отец проиграл состояние в карты. Сначала он пытался скрыть это, занимал деньги у ростовщиков, продавал земли, но долги росли, как снежный ком. Когда кредиторы пришли в поместье с мечами и факелами, они забрали всё. И её тоже. Она не помнила, как её продавали — только холодные руки, грубый голос, мешок на голове и долгую дорогу, которая длилась недели, пока она не оказалась на рынке рабов в столице Этернума.
Её выставили на продажу, как кусок мяса. Кто-то щупал её руки, кто-то смотрел зубы, кто-то оценивал её, как скотину. Она смотрела в лицо отца, который стоял в толпе, опустив голову, и в его глазах не было ни слезы, ни надежды. Он предал её. Он продал её, потому что был слаб. И это было последним, что она запомнила о той жизни.
А потом появился он. Лорд Ашерон Вульфгар. Она слышала его имя раньше, как слышат имя бури, которая сметает всё на своём пути. Некромант. Повелитель мёртвых. Хозяин Некрополя — самого проклятого места в королевстве, где даже птицы не поют, а деревья растут вниз корнями, потому что земля там пропитана магией смерти. О нём ходили слухи — что он не человек, что он оживший мертвец, что он пьёт кровь младенцев и заставляет души мучиться вечно. Она не знала, правда ли это. Но когда он остановился перед её клеткой и посмотрел на неё своими серыми глазами, которые были холоднее льда, она поняла: этот человек не знает жалости.
