Уютный зал в углублении старого древа Энт был насыщен ароматом смолы и свежих листьев, а свет, пробивавшийся сквозь густую листву, утопал в зелени, создавая игру тени и света. Здесь, среди ветвей, словно в уютном гнезде, оживленно переговаривались между собой молодые дриады, облаченные во всевозможные оттенки зелени и золота.
Одна из них, что выглядела чуть старше, с улыбкой на устах коснулась коры могучего древа, и на мгновение замерла, впитывая его мудрость.
– Вы знаете, – вдруг произнесла она, – когда я была молодой, этот лес наполняло что-то сродне старым чудесам. Мы могли слышать шепот деревьев и разговоры птиц. Каждое существо имело свою судьбу, связанную с нашей.
– А что же теперь? – спросила одна из дриад, вдохновленная словами старшей.
Элирна – именно так и звали одну из старших дриад, что решила вспомнить в этот час былое, хотела ответить, однако была прервана той, чье долгожданное появление изменило атмосферу зала.
Она вошла с легкостью, как будто сама вела за собой мелодию, звуки которой окутывали всех присутствующих густым ароматом незабудок и свежести. Длинные волосы струились по ее спине, как водопад, а глаза сияли такой искренней надеждой, что все мысли о предстоящем торжестве ускользали в тень.
– Здравствуй же, Великая из Дриад! – раздались голоса по залу, словно эхом отзываясь о величии ее присутствия.
Та, чей титул переносился из уст в уста, была облачена в полупрозрачное шелковое платье, а золотые кудри украшал пышный венок из красных роз.
Под оживленный шум молодых дриад она неторопливо подошла к двум украшенным защитными талисманами колыбелям. Взгляд ее наполнился нежностью, а сердце, словно птица, забилось чаще от трепетного чувства материнства. Очарование младенцев притягивало, словно магия, не позволяя отвлечься на шумные разговоры и смех.
Внезапно голоса в помещении стали громче, а со стороны входа в древо послышались шаги. Секунда, словно щелчок, и легкая улыбка скользнула по бледному лицу золотоволосой дриады. Она резко развернулась, и ее глаза, светившиеся как звезды на ночном небосклоне, встретили контур фигуры, выходящей из тени.
Вечернее освещение, проникающее сквозь ветви старого древа, создавало причудливые узоры на полу, подчеркивая напряжение в воздухе. Каждый звук казался подчерком к тихой симфонии, что играла в сердцах присутствующих. Смех и шепот уступили место предвкушению, а все взгляды устремились в сторону входа, где темная фигура начала обрисовываться в контуре света.
