Будильник заверещал в 05:20, и я открыл один глаз навстречу бирюзовому свету, который просачивался в щель между шторами. На улице моргала вывеска, кажется, круглосуточного магазина через дорогу, и каждые полторы секунды комната окрашивалась в неестественный, слишком насыщенный оттенок, какого не бывает ни в природе, ни в приличных местах. Я потянулся рукой, нашарил ГП на тумбочке, отключил сигнал. Часы показывали 05:27. Семь минут я лежал как убитый, значит, будильник трезвонил без толку, а я этого даже не запомнил.
Перевернулся на спину, тяжело вздохнул, уставился в потолок, где трещина расползалась от угла, будто кто-то однажды решил, что дому пора стареть, и подал заявку. Закрыл глаза ещё на пять минут. Пообещал себе, что ровно на пять, и, кажется, не соврал — когда снова открыл их, часы показывали 05:34.
Сел на краю кровати. Напротив, у шкафа, висело зеркало в облезлой раме — ещё от прежних жильцов, наверное, я его не покупал. Посмотрел на себя и не узнал. Не в том смысле, что лицо изменилось, а в том, что вид у меня был такой, будто я трое суток разгружал вагоны где-то. Мешки под глазами, серая кожа, которую даже неон не красил, волосы торчком. А ведь лёг я вчера в десять вечера, как приличный человек перед важным днём. Видимо, организм решил, что отдыхать по расписанию — это для слабых.
Собеседование в ДМГ сегодня. Подумал об этом и почувствовал, как где-то в районе желудка неприятно тянет, то ли от голода, то ли от того самого предчувствия, которое накатывает всегда перед тем, как тебе предстоит объяснять незнакомым людям, кто ты такой. Ладно, подумал я, надо вставать, нечего тут сидеть и жалеть себя в зеркале.
Пошёл в ванную. Вода из крана шла сначала ржавая, потом, через пару секунд, нормальная — старая труба, никто чинить не собирался, да я и не жаловался особо, привык. Умылся, почистил зубы, посмотрел ещё раз на себя, уже при нормальном свете лампы над раковиной, — чуть лучше, но до человека мне было ещё далеко.
На кухне было тесно, но мне нравилось. Холодильник и шкафчики тёмно-коричневого дерева, или того, что его имитировало, явно родом из какого-то прошлого века, который у нас в школе толком не проходили — программа обрывалась где-то на том месте, где начиналась неудобная часть истории. Мне нравился этот стиль, старомодный, тяжёлый, без лишних датчиков и сенсорных панелей, как будто кухня ещё помнила времена, когда вещи делались на подольше, чем на пару лет.
Сварил кофе в старой турке — ещё один пережиток. Пах он резко, горько, именно так, как мне нравилось. Пока кофе доходил, достал из шкафчика плитку шоколада, отломил пару долек, закинул в рот и запил всё это кофе, не особо заботясь о последовательности. Завтрак никогда не был моей сильной стороной, если уж быть честным, — мысль о яичнице в такую рань вызывала у меня почти физическое отвращение.
