Исследовательская станция «Хиросигэ», орбита Юпитера. День 0, 14:07 по стандартному времени.
Наоми не спала тридцать одни час, и это было заметно только по тому, как она держала стакан с чаем — обеими руками, слишком крепко, будто он мог улететь.
В центральном зале управления гудело. Не разговоры — гудело само оборудование, вся аппаратура «Хиросигэ», запитанная на полную мощность впервые с момента постройки станции. Четыреста двенадцать запутанных процессоров работали синхронно, и этот синхронный гул Наоми слышала не ушами, а чем-то глубже, под рёбрами — как слышат инфразвук. Она привыкла к этому ощущению за пять лет. Сегодня оно было другим. Интенсивнее. Как перед грозой.
— Протокол инициализации завершён, — произнёс Хаяши. Он стоял у главного терминала и не отрывал взгляда от дисплея. — Все узлы в норме. Запутанность стабильная по всей матрице.
Сто восемьдесят два узла. Каждый — автономный квантовый процессор размером с небольшой автобус, развёрнутый на орбите Юпитера в точно рассчитанных точках Лагранжа. Сеть охватывала пространство диаметром чуть больше двух миллионов километров. Наоми провела пять лет, доказывая, что такая конфигурация возможна, — сначала на бумаге, потом в симуляции, потом в трёх лабораториях на Земле, Марсе и орбитальной платформе Цереры. Сегодня она должна была доказать это в реальном пространстве, вокруг настоящей планеты, на расстоянии шести световых минут от Земли.
Официальное название: Юпитерианская квантовая наблюдательная сеть, проект «Всевидящий».
Неофициальное: «Хиросигэ», полная мощность.
— Показатели запутанности? — спросила Наоми.
— Девяносто семь и три. Лучше моделирования.
Это было странно. Лучше моделирования означало, что она в чём-то ошиблась при расчётах — в сторону пессимизма. Наоми сделала мысленную пометку, отпила из стакана и почувствовала, как тепло идёт по пищеводу вниз. Зелёный чай. Она пила его вместо кофе с тех пор, как кофе кончился четыре дня назад, и всё ещё не смирилась с заменой.
— Коррекция фазового сдвига?
— В пределах погрешности.
— Нет. — Она поставила стакан. — Мне нужно число.
Хаяши сверился с данными. Ему было тридцать лет, он специализировался на квантовой топологии и умел не нервничать, когда Наоми давила. Это было редкостью среди её команды.
— Ноль целых ноль восемь миллирадиана. В пределах погрешности, — повторил он.
— Принято. — Она подошла к главному дисплею и встала рядом с ним. — Готовность к запуску.
Запуск «Всевидящего» не выглядел как запуск. Не было обратного отсчёта. Не было кнопки. Был только момент, когда сеть переходила из режима инициализации в режим синхронной когерентности — когда все сто восемьдесят два узла начинали наблюдать пространство не по отдельности, а единым распределённым разумом из запутанных частиц.
