Пролог
Светильник, чаша с тлеющим мхом и жиром, отбрасывал на низкий потолок из брезента пляшущие, пульсирующие тени. Они напоминали то ли крылья гигантской моли, то ли пульсацию чего-то живого, растущего прямо над головой. Коди прижался к матери, чувствуя тепло ее тела сквозь рубаху и запах – запах дыма, целебных трав и родной, единственной в мире безопасности.
– Мама, – его шепот был громче, чем любой звук снаружи. – Расскажи еще раз. Про то, каким все было… до.
Бренда вздохнула. Это был не вздох раздражения, а звук, похожий на шелест старого пергамента, на котором написано что-то очень важное и очень болезненное.
– Опять, птенчик мой? Ты же знаешь ее наизусть.
– Ну расскажи. Про настоящее небо? – Он упирался подбородком ей в руку, его взгляд требовал не развлечения, а подтверждения. Что эта сказка – правда. Что голубизна и белизна не просто слова из забытого языка.
И она начала. Ее голос стал тише, ровнее, уводя их обоих из подземной темноты куда-то далеко, в пространство памяти, которое было для нее священной реликвией, а для него – волшебной картой.
– Небо… – прошептала она, и ее глаза, глядя в потолок, будто видели сквозь него. – Оно не было одним. Оно менялось. Утром оно могло быть розовым и перламутровым, как внутренность раковины, которую мы нашли у старого русла. Днем – таким глубоким синим, что глазам было больно. Цвета… цвета радости. А по нему плыли облака. Не споровые тучи, серые и тяжелые, что несут яд. Нет. Облака были белыми, пушистыми. Как гигантские клубы чистого пара. Они могли быть похожи на корабли, на драконов, на горы… и ты мог лежать на траве и часами угадывать, на что. И солнце… оно не было красным диском, просвечивающим сквозь смог. Оно было золотым. Теплым. Оно ласкало кожу, а не жгло ее.
Коди зажмурился, пытаясь представить. Золото. Радость. Белые горы в небе. Его мир знал только багровый рассвет, желтоватую мглу дня и кромешную, жуткую черноту ночи, разрываемую всполохами биолюминесценции и далекими вспышками молний в споровых бурях.
– А города? – прошептал он, уже уносясь.
– Города… – голос Бренды на миг оживился, в нем зазвучала гордость, которой она уже почти не помнила. – Они были из стекла и стали. Высотные, до самых облаков. По ночам они светились миллионами огней – не как наш светильник, а ровным, холодным, уверенным светом. И люди… их были миллионы. Они не прятались. Они ходили по улицам, смеялись, ели в местах, где тебе приносили еду, которую не ты сам вырастил или поймал. Они летали по небу на… машинах с крыльями. И все было… тихо. Не тишиной пустоты, как здесь ночью, а мирным, спокойным гулом жизни. Гудком машин, музыкой из окон, смехом. Никто не боялся выйти за порог. За порогом не было гигантских растений пытающихся тебя схватить.
