Шум – это не мусор. Это то, что пока не нашло своего имени.
Часть I
Они шли на Cb как на пустой участок под купола: ровная бухгалтерия света, ветра и логистики. Диаметр 10 950 км, орбита 0.01 – маленький быстрый мир, удобный, как новый склад на окраине цивилизации. Внутри корабля было сухо, тихо, пахло пластиком и кофе из пакетика, и это, в сущности, и было их представление о колонизации: сделать так, чтобы планета пахла кораблём.
– Если на Cb окажется хоть какой-то нормальный базальт, – сказал Кулуп, не отрываясь от навигационного экрана, – я буду счастлив. Нам нужны не виды и легенды, а анкера и плиты.
– Нам нужны люди, чтобы не сходить с ума, – отозвалась Астра. – Купола – это не романтика, но хоть какая-то честная форма дома.
Флюкс молчал. Он всегда молчал, когда дела становились “слишком правильными”. Автоматический маршрут просчитывал гравитационные поправки, камеры отдавали чистые контуры, и всё было настолько гладко, что в голове появлялась липкая мысль: “мы снова делаем музей”. Земляне не любили осваивать сложные биосферы. Сложная биосфера – это чужая химия, чужие белки, чужие споры, чужая пыльца. Она либо погибает сама от наших микробов и теплиц, либо убивает всё земное – и тогда уже гибнет наша колония. Поэтому люди выбирали камень, лед и пустоту. Планеты-пустышки. Планеты-склады.
Cc была не пустышкой. Даже на расстоянии это чувствовалось: неправильный оттенок океана, какая-то слишком “живая” структура облаков на дневной стороне, и у терминатора – тонкая полоса света, как у вечного заката. Мимо таких миров обычно пролетали быстро. На них смотрели, как на чужой сад: красиво, но лучше не трогать.
– Переходим на экономичный режим связи, – сказал Флюкс. – Никаких лишних пакетов. Просто пролёт.
Кулуп кивнул. Астра уже потянулась к чашке – и замерла.
На ночной стороне Cc, там, где должна быть глухая тьма с редкими полосами облаков, вспыхивали точки.
Не отражение. Не блик. Не “городские” огни – слишком мало, слишком странно расположены. И главное: спектр был не тот.
– Что за… – Астра наклонилась ближе к дисплею. – Это… это вообще что?
Кулуп автоматом включил спектрометр.
– Не совпадает с термальным максимумом, – пробормотал он. – И не похоже на чистое геотермальное. Слишком узко. Слишком… направленно?
Флюкс уже листал каналы: видимый, ближний ИК, дальний ИК. Картина не складывалась. Точки были яркими там, где геотермия должна быть “тёплой” и размазанной. И, наоборот, там, где ожидалась видимая биолюминесценция, – слишком “технический” профиль, будто кто-то специально кормил фотосистему определёнными длинами волн.
