Пролог. Шут, который забыл своё настоящее лицо.
Говорят, человек рождается без маски.
Это, конечно, ложь. Просто первую называют лицом.
Я видел достаточно новоприбывших, чтобы знать: к моменту, когда они оказываются у Двери, их кожа уже давно привыкла к чему‑то лишнему. К чему‑то, что прикипело так плотно, что оставило следы давления на скулах, в уголках рта и в глазницах. Её снимают не здесь. Здесь мы лишь меняем одну на другую. Более честную, – как любит говорить Директор.
Если бы вы могли сейчас меня увидеть, вы бы, наверное, рассмеялись.
Я – Шут. Нет, не в переносном смысле. Не “паяц по жизни”, не “вечно шутящий, чтобы не плакать”. У меня есть колокольчики, натянутый рот в крике‑улыбке и белая кожа, которую не смыть никакой водой. Маска приросла ко мне так давно, что я уже не уверен, было ли у меня лицо до неё.
У меня есть имя, когда‑то было.
Где‑то в глубине, в том, что от меня осталось, оно шевелится, как забытое слово на кончике языка. Но Маске моё имя не нужно. Маска зовёт меня так, как удобно Театру – Шут, Поводырь, Комментатор. Голос между сценами.
Я сам пришёл сюда.
Это важно: я не был “заблудшей душой, случайно оказавшейся в междумирье”, как любят писать в дешёвых книжках. Я был обычным студентом психфака, который слишком гордо носил маску того, кто “всё про людей понимает”. Однажды я написал в курсовой работу о театре ролей, о том, как человек встраивается в чужие ожидания, как играет, чтобы его любили. Мне поставили высший балл. Я вышел из аудитории, в голове гудела фраза:
“В сущности, вся жизнь – это сцена.”
И Дверь сама открылась у меня на пути.
Она не выглядела мистически. Старая, деревянная, облупленная краска, латунная ручка в виде ухмыляющейся морды. Я решил, что это чья‑то удачная арт‑инсталляция в переходе. Нажал на ручку, посмеялся в телефон другу: “Смотри, театр абсурда для психологов” – и сделал шаг.
Шаги в такие места всегда делаются легко. Тяжело бывает возвращаться.
Внутри пахло пылью, свечным воском и чем‑то ещё – таким узнаваемым, как запах школьного коридора, в который не хочешь возвращаться, но иногда он снится. Я оказался в пустом фойе, где не было ни одного зеркала, зато было множество чёрных дверей и один огромный афишный стенд.
На афише значилось:
“ТЕАТР МАСОК, КОТОРЫЕ НЕ ХОТЯТ СНИМАТЬСЯ”
Сегодня: ПРЕМЬЕРА
Роли исполняют:
– ИДЕАЛЬНАЯ ДОЧЬ
– НЕДООЦЕНЁННЫЙ ГЕНИЙ
– СПАСАТЕЛЬ
– ЖЕРТВА
– ЦИНИК
– И ПРОЧИЕ, ПРОЧИЕ, ПРОЧИЕ…
Под списком, мелким шрифтом:
Все совпадения с вашей жизнью неслучайны.
Возврат билетов невозможен.
Я тогда ещё смеялся. Сфотографировал афишу, хотел выложить куда‑нибудь с подписью “нашёл свой факультет в чистом виде”. Но сеть не ловила; экран помутнел, будто телефон тоже вошёл в режим ожидания спектакля.
