Утро графа Ивана Шеншина, главы Тайной полиции, началось с неприятной телеграммы.
О ней он размышлял во время утреннего доклада императору и на совещании с начальниками участков.
Он вспомнил её содержание и теперь, стоя у окна своего кабинета. В кресле для посетителей вольготно развалился княжич Пронин. Его шёлковый шейный платок был завязан сложным узлом, а пальцы обеих рук унизывали перстни. Сам же посетитель с ленивым презрением рассматривал обстановку.
Шеншин смотрел на него. Долго. Молча.
— Я жду, княжич, — наконец произнёс он ровным голосом, лишённым всякого выражения. — У меня много дел государственной важности. В отличие от вас, я не располагаю свободным временем для светских визитов.
Пронин соизволил перевести взгляд на хозяина кабинета. В его глазах плясали искры злого веселья.
— Государственная важность? Вы? — он издал короткий смешок. — А впрочем, ничто не мешает вам так думать… Я пришёл предложить огромное вознаграждение за мелкую, совершенно ничтожную услугу…
Он поиграл бровями.
Иван продолжал смотреть на визитёра, не моргая. На его застывшем лице гневно раздувались ноздри, выдавая истинные чувства.
— Огромное вознаграждение? — переспросил Шеншин. Трость глухо стукнула о паркет. — Знаете, княжич, я тут недавно перечитывал «Уложение о наказаниях». Там есть любопытная статья о подкупе должностного лица при исполнении…
— Вы мне угрожаете?! — гневно воскликнул Пронин, вскакивая с кресла.
Шеншин чуть наклонил голову вбок.
— Я констатирую факт, — ответил он. — Если у вас всё, то вы свободны. …Пока свободны.
Дверь хлопнула так сильно, что задрожало стекло в раме. Пронин ушёл, не прощаясь. Иван устало потёр переносицу и посмотрел на часы. Пора было решать дело, которое возникло в связи с утренней телеграммой.
***
С неба сыпалась мокрая снежная крупа — брезентовая крыша автомобиля совсем от неё не спасала. Иван поднял меховой воротник шинели. От холода и сырости у него снова разболелась нога.
Они остановились у Призрачного моста. В темноте он тянулся через Нево вереницей огней. Столпившиеся на дороге люди, затаив дыхание, наблюдали за чудом, созданным магами древности. Очертания моста поплыли. Он стал медленно растворяться в воздухе вместе с огнями, пока не исчез совсем, давая путь пароходу. Вскоре так же медленно мост появился обратно, и движение возобновилось. Под светом фар из темноты выныривали чёрные стволы деревьев. Их скрученные ветви тянулись к небу, а гроздья рябины казались кровавыми.
Автомобиль остановился у дома Одинцовых. Недалеко стояла коляска Вальмана. Значит, телеграмма не врала…
