Я прижалась лбом к пыльному, нагретому солнцем стеклу пассажирского сиденья и в очередной раз взглянула на экран телефона. Безжалостное «нет сети» горело на дисплее уже добрых полчаса. Внутри шевельнулось странное чувство глухой тревоги.
Это был мой побег. Самый настоящий, трусливое бегство из города, который за последний год буквально перемолол меня и выплюнул. Полная потеря контроля над собственной жизнью, жуткое ментальное выгорание и бессонница, от которой не помогали никакие таблетки.
Я, дипломированный художник - иллюстратор, больше не могла заставить себя взять в руку стилус или кисть. Меня тошнило от вида бесконечных правок, дедлайнов и фальшивых улыбок городских заказчиков. Внутренний ресурс выгорел дотла. Когда умер мой двоюродный дедушка. Родители собирались продать его старую избу в глуши за бесценок, но я не могла упустить такой шанс. Я поступила радикально. Взяла творческий отпуск, отказалась от всех проектов до осени, забрала накопленные сбережения, которых должно было впритык хватить на три месяца скромной деревенской жизни, и сбежала. Мой план был прост до глупости: отключить телефон, дышать воздухом и попробовать снова начать рисовать - на этот раз настоящим маслом на холстах, просто для себя, чтобы спасти свой рассудок. Заблокировала контакты, удалила соцсети, собрала три огромные коробки с вещами, краски, холсты и уехала. Мне казалось, что три месяца абсолютного одиночества в глухой деревне пойдут мне на пользу.
— Приехали, дочка, - угрюмо буркнул водитель такси.
За всю дорогу это были первые слова, которые он смог из себя выдавить. Машина затормозила у бетонной автобусной остановки, наполовину заросшей жирными лопухами и иван-чаем. Сразу за ней открывался вид, от которого у меня перехватило дыхание. Это было потрясающе красиво. Огромная, залитая ослепительным июньским солнцем лужайка переходила в круглое, светлое лесное озеро. С деревянного мостика с громким, заливистым криком прыгал в воду белобрысый мальчишка лет десяти, а с берега на него строго прикрикивала пожилая женщина в опрятном платке. Чуть дальше, на сочном зеленом поле, лениво жевали траву коровы, мирно звеня колокольчиками. Никакой жути, только тепло, запах нагретой хвои и парного молока. Таксист снова тронул машину и провёз меня через всю деревню до самого её конца. Наш автомобиль остановился у покосившегося деревянного забора. Дальше дороги не было - машина упиралась прямо в глухую, монолитную стену темного хвойного леса. Дом дедушки выглядел старым, потемневшим от дождей, но еще крепким. Водитель молча выгрузил мои тяжелые чемоданы прямо на пыльную траву у калитки. Прежде чем сесть за руль, он достал сигарету, щелкнул зажигалкой, пристально посмотрел на меня и покачал головой:
