Глава первая.
Максим Обухов жил в провинции – в сибирском городке, куда цивилизация добиралась медленно, но неотвратимо, как ржавчина. Здесь электричество уже почти не отключали, и интернет держался стабильно, тонкой, но прочной нитью, связывающей его с миром.
По образованию он был программистом. А по работе – учителем информатики в местной школе. Зарплата была маленькой, учительской; чтобы скопить на нейро-шлем последней модели, ему понадобился целый год подработок на фрилансе. Деньги текли неровно, но дом – старый, бабушкин, с пахнущими лесом и прошлым веком брёвнами – уже не требовал больших вложений. Только терпения.
Шлем стал его окном. Сначала – в яркие, грохочущие миры, где можно было на час забыть о тишине за окном. Потом пришла реклама закрытого бета-теста новой игры: «Эпоха Распада». Месяц в неизвестной, сырой вселенной, где всё было впервые. Он подал заявку почти машинально, и его взяли. Тот месяц пролетел как сон – лихорадочный, полный открытий и нелепых смертей от багов. А потом тест кончился. Вселенные обнулили, персонажей стёрли, и наступила пора ждать релиза.
И вот он настал. Открытый доступ.
Максим, уже дома, в знакомой тесноте своей комнаты, надел шлем. Прохладная пластина прижалась к вискам. Он сделал вдох, ожидая фанфар, сверкающих интерфейсов, всего того пафоса, с которым игры обычно встречают своих игроков, исследователей, экспериментаторов и пионеров.
Но их не было.
Перед ним – точь-в-точь как в первый день теста – открылся тот-же унылый пейзаж. То же кривое, одинокое дерево на горизонте заднего плана. То же низкое, будто запылённое небо. Ветер гулял по жухлой траве, издавая ровный, печальный шум.
И лишь в углу зрения, беззвучно и скромно, как напоминание о невыполненном долге, возникло системное окно меню.
Максим помнил своего орка – того краснокожего великана с дубиной, неуклюжего, как медведь в берлоге. Тот месяц беты прошёл в однообразном грохоте: принять удар на себя, махнуть дубиной, повторить. Функционал был исчерпывающе скуп, как провинциальная жизнь: агри, да махай, пока всё не кончится. Словно он снова вёл уроки – те же действия, день за днём, пока не наступит звонок.
Теперь же ему хотелось иного. Не тяжести, а лёгкости. Не грубой силы, которую видно издалека, а тихого умения, что прячется в полутьме. Он неторопливо прокручивал окно с расами, пока взгляд не зацепился за «дроу». Тёмный эльф. Обитатель подгорных чертогов. Описание гласило: «Проворство. Скрытность. Искусство тени». В этих словах была чужая, почти поэтическая сложность, столь непохожая на примитивный цикл его орка или на скучный круг школьного расписания.
