Жыпар Исабаева
Литературный перевод на русский язык — Цун-Эр
Подстрочный перевод — Жылдыз Акаева, Нурэл Алмасбеков
Любовь Белого змея
Часть 1
Кто бы мог подумать? Как может прийти в голову нечто столь невероятное: дитя змеи, рождённое в глуши, вдруг начинает тосковать по людям, влюбляется в человека — будто и само становится человеком… Над серыми холмами воет суховей. Он мечется по обнажённым склонам, поднимает пыль, разрывает иссохшую глину. У подножия чёрного камня, похожего на древнее жилище, что будто стоит здесь с начала времён, застыл белый змей — длиннее человеческого роста, с редкими пятнами на гладкой коже.
Он словно оцепенел, не сводя взгляда с далёких человеческих поселений. Недалеко отсюда, среди острых, как клыки, каменных скал, лежит его родина — Жинди-Чап, на самом краю земли Жер-Куй. Это место, куда не добраться ни человеку, ни даже птице.
Говорят, когда-то этот унылый, лысый склон был цветущей долиной. Здесь колыхалась высокая трава, журчала жизнь. Из-под той самой скалы, что теперь стоит голая и немая, бил родник — звенел, переливался, сиял.Девушки и женщины набирали из него воду, омывались в пенящемся потоке, весело плескались под водопадом.
Но однажды беда обрушилась на село. Налетели захватчики, сожгли деревню, увели девушек в рабство.Напали на беззаботных людей, подожгли деревню и развеяли её пепел по небу. Девушек, купавшихся в воде, окружили — чтобы увезти в рабство, сделать служанками и наложницами.
Среди них — дочь горного шамана. Она знала язык духов. — Лучше умереть, чем быть в неволе! Заберём с собой тех, кто поднял руку на наш народ! Она произнесла древние заклятия — как кару. Земля содрогнулась. Небо вспыхнуло тысячью молний. Горы заходили ходуном. Земля треснула — и разверзлась бездна. Скалы раскололись, и в трещину провалились все: и девушки, и враги, и кони, и оружие.
С тех пор родник исчез, склон выгорел. Там больше не живёт никто. Только змеи приняли эту землю. Так родилась Безумная расщелина — Жер-Куй.
***
А наш белый змей — как раз из той самой земли, из проклятого змеиного края. Будто сам Всевышний начертал ему такую судьбу. С самого детства, с тех пор как был совсем крошечным, он тянулся к людям. Всё кружил возле человеческих жилищ, подглядывал, вынюхивал — будто искал кого-то, будто тянулся к теплу. Всё чаще уходил от родных скал, где оставалась его змеиная родина. И это стремление к людям — не угасало. Напротив, с каждым разом оно становилось всё сильнее, упорнее, будто роковой зов. Судьба его с каждым шагом становилась всё запутаннее. И никто — никто на этом свете — не знает, чем всё это в конце концов обернётся.
