Марк опустил грузик в мерную трубку и услышал, как тот стукнул о дно. Шнур вышел сухим.
Он вытер ладонь о колено, протянул шнур между пальцами ещё раз. На нём была старая серая пыль, такая же, как вчера. Вода в отсек не поступала.
— Ну? — спросила Фаина.
Она стояла над ним в кухонном переднике, придерживая дверь бедром. Из-за двери тянуло тёплым кислым тестом. Чтобы добраться до крышки, пришлось передвинуть её стол, и теперь две ножки стояли в проходе. Фаина смотрела на них, а не на Марка.
— Сухо.
— Я тебе и говорила.
Снаружи, под окном, плеснула вода. За последние полчаса она начала доставать до нижней ступеньки.
Марк закрутил крышку. Пальцы скользили по граням, и Фаина подала полотенце — хорошее, с выцветшими зелёными полосами. Он уже взялся за него, когда заметил, что угол обшит вручную.
— У тебя ветошь есть?
— Теперь это ветошь. Крути.
Марк затянул крышку и вернул стол на место. Выдвижной ящик медленно поехал наружу. Фаина толкнула его коленом, подождала и, когда он снова приоткрылся, заткнула щель сложенной тряпкой.
На наружной площадке ждала Сана. Она сидела на ящике со снаряжением, зажав под мышкой тонкую папку. В щели между понтонами шевелилась коричневая пена. По соседнему переходу шли трое рабочих, и каждый переступал через поднявшийся край настила, не глядя под ноги.
— Последний? — спросила Сана.
— Последний.
— У меня тоже пусто. Баки по вчерашнему уровню. Груз ночью не принимали.
Она открыла папку на колене. Вчерашняя осадка была записана карандашом, сегодняшняя — поверх карандаша красными чернилами. Разница по внешнему углу составляла восемь сантиметров. Для дома Фаины это пока значило только кривую площадку и воду под ступенькой. Марку хотелось найти объяснение, которое оставило бы всё в этих пределах.
Он посмотрел на соседний понтон. Тот поднимался на мелкой зыби свободно, а двенадцатый задерживался, будто снизу за него держались. Вчера Марк списал задержку на соединения перехода. Соединения ночью распустили. Лучше не стало.
— Внизу посмотрим, — сказал он.
— Сначала людей с внешнего ряда.
Фаина слышала их из кухни.
— До вечера-то можно?
— Нет, — ответила Сана.
Марк хотел добавить что-нибудь помягче, но Фаина уже сняла с крючка сумку.
— У дочери плитка на одну кастрюлю. Я туда с этим не полезу.
Она показала на таз под полотенцем. Тесто поднялось выше краёв, и ткань надулась посередине.
— В столовой поставим, — сказал Марк.
— Там жарко. Перекиснет.
— В кладовке.
— А если кто сядет?
Сана закрыла папку.
— Я сама отнесу. Никто не сядет.
Фаина помолчала. Потом велела Марку взять с верхней полки банки, которые не могла достать.
