К учителю.
Мои писания никакое не творчество, а чистой воды графоманство. Жизненные неудачи оставляют тяжесть поражения. Тогда я сажусь – пишу страниц десять, и успокаиваюсь, выливая гнусь из души моей на листы бумаги. Идут дела мои хорошо – я забываю про тетрадки и самопишущую ручку. Случается мне найти свои записки и перечитать – краснею от смущения за неловко исписанные страницы. Всё плохо: фраза суконная, повторы какие-то идиотские, мысль убога, да это и не мысль, собственно, а скорее жалоба на ущербное моё существование.
Почерк мой – курица наскребла лапой. Прочесть невозможно. Иной раз весь абзац не разберёшь, да ещё начиркано, слова стрелками с полей вставлены в тест – кошмар, одним словом. Приходило мне в голову, и не однократно, почистить хотя бы несколько страничек, довести их до читабельной формы, не для кого-нибудь, а так, для самого себя. Будет что почитать с приятностью на старости лет. Но ведь это труд, учитель, неимоверный труд, а мне надо душонку свою излить гнусную. С листами этими я зализываю раны свои. Коли таковых нет, то просто сижу, отдыхаю, лениво катаю шарик с пастой по бумаге, получая удовольствие от регистрации каких-нибудь малозначимых событий.
Не мне Вам объяснять, что между графоманом и человеком пишущим, а тем более живущим с пера, за счёт публикаций своих, огромная разница: одному важен конечный результат, а другому только сам процесс.
От своего бумагомарания, я получаю и другую пользу, возможно значительно превосходящую первую: не умея создавать свои тексты, я учусь, благодаря получаемому опыту, вдумчиво читать и лучше понимать чужие. Не могу сказать о себе, подобно Вам, что я великий читатель, к сожалению, и в этом я достиг не многого, но я прогрессирую: моё чтение становится разнообразнее и глубже. В последнее время, оно обретает некоторую системность и направленность. Это меня радует.
Как и все дилетанты, я придаю большое значение форме, и надеюсь без особого вреда, для её содержания.
Наслаждение, получаемое от книги, это не только радость, полученная от приобретённого знания. Прочувствованное чтение сродни истинному художеству. Как приятны уже сами подготовительные действия! Необходимо точно рассчитать время и оборудовать место. В этом общение с книгой напоминает общение с женщиной. Не станете же вы переламывать приятную даму в несоответствующей её прелести обстановке. Нужен, если не изысканно оборудованный альков, то хотя бы, романтический сеновал; и чтобы свиристели птицы, отвлекая внимание от колющей зад соломы.
Глубокое вольтеровское кресло или убранная мягкими подушками кровать, тёплый плед, укрывающий ноги, мягкий халат или пуловер шетланской шерсти, согревающий грудь, располагают для совершения воображаемого путешествия как по толще времени, так и по громадности пространства. Уют обстановки скрадывает остроту любой проблемы. Движение, совершаемое для постижения истины, делается точнее, оно становится взвешеннее и приятнее.
