На моей голове — вонючий, пыльный мешок. Внутри темнота, лишь мутные рыжие отсветы факелов пробиваются сквозь грубое плетение. Руки намертво стянуты за спиной, веревка вгрызается в запястья.
Меня ведут двое охранников. Один впереди держит факел, второй подталкивает сзади, не позволяя отстать.
Мы поднимаемся по винтовой лестнице. Гулкое эхо отражает звуки наших шагов от стен. Факел потрескивает, пламя дёргается, создавая на ткани мешка причудливые переливы света и тени. Лестница кончается — под ногами камень сменяется деревом, эхо становится глухим.
Впереди слышу покашливание и шелест одежды. Щелчок замка. Со скрипом открывается дверь. Света становится больше, и сквозь дыры в мешке я различаю что меня привели в просторное помещение.
С моей головы срывают мешок. Облачко пыли повисает в воздухе. От этого я чихаю, но никто не желает мне быть здоровым.
Я оглядываюсь. Справа и слева — охранники в черных камзолах. Из высоких стрельчатых окон бьет яркий свет. Глаза слезятся. Под окнами, за широким рабочим столом, темный силуэт. По форме его охранников я могу предположить, что это кто-то из церков... Додумать мысль не успеваю.
— Здравствуй, Роберто Азар по прозвищу «Гнилоуст», — звучит низкий, уверенный голос.
Холодок пробегает по спине. Мурашки спешно покидают мое тело, как крысы тонущий корабль. Я знаю этот голос, как и каждый житель Волонты. Последний человек в городе, у которого хотелось бы оказаться на аудиенции.
Как я сюда попал? Пару часов назад моя жизнь казалась легкой и беззаботной — насколько она может быть таковой у уличного бродяги. Я сидел на своем обычном месте на рынке, у старого фонтана. Мастер изобразил в мраморе шалящих детей, поливающих друг друга из кувшинов. Мягкое журчание успокаивало. Время от времени я касался прохладной воды.
Со стороны я выглядел как сонный кот, греющийся на солнце, но на самом деле я высматривал добычу. Мой основной заработок — воровство. Но воровать у горожан опасно: такая жизнь обычно не долгая и заканчивается на гильотине. Поэтому я действительно как кот — высматриваю маленьких мышек, снующих тут и там среди покупателей.
А вот и первая жертва. Парнишка в такой же грязной одежде: штаны на подтяжках и мятая рубаха. Он воровато оглядывается и подходит к семейной паре, выбирающей на прилавке яблоки. Я резко встаю и направляюсь в их сторону. Несмотря на толпу, я вижу: в его руках мелькает лезвие, зажатое между пальцами. Приходится ускорять шаг, чтобы успеть. Парень заносит лезвие, готовится срезать кошель — я прохожу рядом и шепчу так, чтобы слышал только он:
