В самом начале есть только тьма, и тьма ждёт в конце.
Миллиарды звёзд, горящие где-то вдалеке, не кажутся живыми. Они искрятся и мерцают до тех пор, пока не погаснут. А всё рано или поздно гаснет.
Тёмная глубина не знает страстей и отчаяния крошечных звёзд. Не знает их радости и печали. Для неё существует лишь тишина, покой и суетное мерцание вдалеке. Для неё не существует потока времени – день, ночь, года для неё не имеют значения. Лишь движение воды, окутывающей её, несущей её темноту сквозь вечность.
Стоит пылкой звезде коснуться Тёмного течения, и она тут же гаснет, а Тьма из глубины не сдерживает улыбки – ещё одно беспокойное существо примыкает к её тишине и спокойствию. Когда-нибудь они примкнут к ней все. Тьма принимает их притихшие голоса, питаясь ими и набираясь сил.
Так было, есть и будет до тех пор, пока Тьма не поглотит всё. И не существует для неё течения времени, лишь густая вода, обволакивающая её так плотно, что ни свет, ни звук, ни время не может просочиться сквозь неё.
Не могли…
Тьма в полной мере ощутила время в момент, когда кто-то дерзнул властвовать над её течением. Кто-то менял его, отводил дальше от звёзд, не давал Тьме дотянуться до них. И она яростно металась, запертая и вынужденная наблюдать, как разгораются звёзды, как становятся ярче, больше, как они теряют страх перед Тьмой, как забывают о ней.
Тёмное течение плотным кольцом обступило Тьму, а той оставалось лишь наблюдать, как утекает время.
Она ждала. Очень долго. Каждая звезда рано или поздно гаснет, но именно та, которая забрала у неё небо, никак не меркла. Она воздвигла между Тьмой и звёздами непроходимую стену, заперла её на глубине.
Тьма затаилась, но не смирилась. Её ярость была холоднее космического вакуума, глубже самых чёрных дыр. Она копила её, как драгоценную тяжесть, превращая в топливо для будущего мщения. Каждая поглощенная капля света, каждый угасший голос звезды питали её, но не насыщали – лишь разжигали голод.
Она будет ждать, пока время снова не станет водой, пока звёзды не вспомнят её имя, пока возведённая стена не рухнет, пока упрямая звезда не сдастся. Ибо Тьма знает: всё рано или поздно гаснет.
В Аклайне никто не знал моря. Не видел закатов за горизонтом, не чувствовал соленого бриза и не любовался резвящейся на гребнях волн пеной. Этот мир делился на две части: людские города под магическими куполами и опасную воду над головой.
Люди, родившиеся и выросшие в мире Аклайн, обладали бледной кожей и чувствительным зрением, привыкшим к приглушённому свету от купола. Тем, кто прибывал сюда из других миров, непросто было приспособиться к этому голубоватому свечению и разбегающимся отблескам, от которых частенько кружилась голова.