Глава 1.
Гора отёр лоб и недобро выругался, вглядываясь вдаль. Помедлив, смачно сплюнул себе под ноги. Вязкая слюна плотным шариком ударилась о ржавую воду и растеклась белесым пятнышком.
Он сегодня встал затемно. Хотелось поскорей выбраться из тонга, да и, по чести говоря, не спалось. Зябкая ночь не принесла успокоения, сон не брал, а под утро так и вовсе исчез, растворился в предрассветной синеве. Все мысли были о гриве, что углядел ещё с вечера. Углядел, когда перед сном, для «моциона», взобрался на дерево. Не забавы ради взобрался, дело правил. Потому как заплутал вчерашним днём, нешуточно заплутал. Крутанулся с утра, и пошло-поехало: ни направления верного взять, ни в пяту вернуться. Как будто застило округ, и кто-то за нос водит. От бывалых приходилось слышать про такие дела, да не верилось. Всё подшучивал, насмешки строил. Выходит, зря. Когда сам попал в переделку, даже струхнул слегка. Страх этот он задавил в зародыше, но осадочек остался. Неприятный такой, с привкусом беспокойства. Вот и пёр теперь Гора спозаранку, надеясь к полудню добраться до заветной гривки, а за ней, глядишь, Река и стоянка с ватагой.
И вот на тебе, болото! С первого взгляда оно казалось вполне безобидным. Зелёная осока, кое-где пестревшая рогозом, прямо так и просилась на полотно модного пейзажиста. А что до мёртвых деревьев, горестно пронзавших сухими ветками низкое небо, так они добавили бы некоторой меланхолии, той самой меланхолии, что сейчас так ценится при дворе. Вспомнив про худосочных модников, про их, чахоточного вида, подруг, парень улыбнулся криво.
Болото, конечно, можно было обойти, да заветная грива так и манила сквозь пелену измороси. К тому же неизвестно, намного ли легче обходной путь, ноги-то можно ого-го как наломать, пробираясь краем.
Вырубив добротную слегу, Гора шагнул вперёд. Высокий кочкарник понемногу выматывал силы. Идти по кочкам, перепрыгивая с одной на другую, не получалось вовсе. Многие из них истончались к основанию, а потому подламывались под ногами самым предательским образом. И приходилось брести, пробираться между кочками, с трудом вытаскивая ноги из хлюпающего, вязкого месива. Арбалет, болтаясь на груди, не то чтобы досаждал очень, но раздражал в край. Хорошо хоть это было не боевое оружие, а лёгкий охотничий самострел. Брал так, на всякий случай, в надежде, что какая ни на есть дичь, да подвернётся. Не подвернулась, а сейчас и не до того. Порой, оступившись и удерживая равновесие, парень всем телом наваливался на слегу. Сырое деревце гнуться – гнулось, но не ломалось.
