Глава 1
Хват открыл глаза, потянулся; с удивлением отметил, что колено не болит. Не совсем доверяя своим ощущениям, сел и осторожно закатал штанину. Никакого намёка ни на синяк, ни на ссадину. Всё ещё опасаясь, он осторожно встал и выбрался из шалаша. Подпрыгнул вверх, мягко приземлился и закричал во всё горло, радуясь молодой и задорной энергии, переполнявшей тело.
– Эге-гей!
Черноволосая растрёпанная головка показалась тут же. Ильсура глядела на него с недоумением.
– Ну и что мы так орём? Дикарь!
Хват, застыв на месте, ошеломлённо смотрел на неё. Он понимал, о чём говорит девушка.
– Почему – дикарь? – пробуя слова на вкус, не нашёлся сказать что-нибудь поумнее.
И рассмеялся, наслаждаясь произведённым эффектом. А эффект был. Ильсура смотрела на него снизу-вверх, глуповато приоткрыв рот. Стоит отдать ей должное, продолжалось это недолго. Девушка быстро справилась с изумлением, встала и, нагнав на лицо холоду, заговорила, мерно отпуская ледяные слова:
– Ну и как это стоит понимать? Ты дурачил мне голову, прикидываясь немтырём? И кто твой Альба? Подожди, ведь ты осквернил ПСА, сняв с него первородные доспехи! Кто ты? Человек, у которого нет ничего святого? Ты одержимый?
– Подожди, не так быстро, – попытался остановить поток слов Хват, – что значит, осквернил пса? Что значит, нет ничего святого? Я тебя защищал. Забыла? И никакой я не одержимый, я такой же человек, как и ты.
– Как и я! Глупенький. Я – Ильсура, дочь Фархада. А ты кто? Чей сын? Ты сын раба? Оборванец!
– Что значит, сын раба? Я не знаю, кто такой раб, но слово это мне не нравится. Я не знаю, кто такой Фархад, но думаю, тебе не очень-то поможет, что ты его дочь. Сейчас и здесь только я могу тебе помочь. А потому укороти норов.
– Укороти норов? Мне не поможет, что я дочь Фархада? Ты в своём уме? Так вот, послушай меня внимательно и запомни крепко-накрепко, дочь великого не повторяет два раза, – девушка перевела дыхание и продолжила, – я, Ильсура, дочь Фархада великого. И какое бы ты не совершил преступление, тебе простится, если ты доставишь меня в ГОРОД. Лично моей милостью будет то, что я не скажу о твоём надругательстве над ПСОМ. И ещё я тебе приказываю: не валяй дурака и не прикидывайся бестолочью! Я всё сказала! А теперь готовь-ка утреннюю трапезу да собирайся в путь.
Ильсура величаво прошлась и присела на брёвнышко, чинно сложив руки на коленях. Хват ошалело помотал головой. Огонёк неприязни понемногу занимался в груди. Нет, не стоит давать разгораться костру отчуждения. Но и командовать собою тоже нельзя позволять!
