Пролог
Тишина в заброшенном бункере «Дельта-12» была особой – плотной, вязкой, словно сама тьма здесь была осязаема. Воздух пах пылью веков и подспудной, металлической горечью – запахом ошибки. Той самой, что колола внутри холодным чувством прозрения с самого момента получения приказа. Чуйка, древний, доисторический инстинкт, выла в нём адским набатом: «Не лезь!». Но он заглушил её голосом долга – холодным, отточенным, как клинок. Проклятый, железный долг.
Луч тактического фонаря резал мрак, выхватывая из небытия бесконечные шеренги металлических стеллажей, похожих на рёбра исполинского ископаемого. На них, словно урны в колумбарии, стояли деревянные ящики, покрытые толстым слоем серой пыли. Внутренний секундомер в его сознании отсчитывал секунды с безжалостной точностью. Двенадцать минут двадцать четыре секунды.
Вот он. Ящик с едва заметной на сколотой краске меткой – три волнистые линии. Лом со скрипом вошёл в щель, железо взвыло от напряжения. Внутри, на потёртом бархате, лежало Оно.
«Устройство» – слово было слишком убогим. Это был эллипсоид из металла цвета тусклой луны, холодного на ощупь, будто выточенного из ядра несуществующей планеты. Ни швов, ни кнопок, ни щелей – лишь игра призрачного света на идеально гладких, округлых гранях. Он взял его в руки – и мышцы спины инстинктивно напряглись. Не просто тяжело. Неестественно тяжело, как если бы гравитация внутри этого предмета жила по иным законам.
«Задача выполнена. Пора на выход», – мысль была кристально ясной, но почему то беспокойной.
И в эту секунду мир разорвала вспышка.
Это не был свет. Это было насилие над реальностью. Белая, немая молния ворвалась в зрачки, выжгла сетчатку, растворила кости в прах, разорвала на атомы саму память. Он не потерял сознание. Он перестал быть. Исчез.
Глава 1
Возвращение было медленным, как всплытие со дна океана. Сначала пришли запахи – незнакомые, плотные, навязчивые. Воск, тёплый, медовый аромат дорогих свечей; горьковатая пыльца сушёных трав, смешанная с запахом старых книг; и древесина – не лакированная доска, а тёплое, живое, дышащее дерево, пропитанное годами. Потом звуки. Приглушённый скрип половиц за толстой стеной, далёкий, как из другого измерения, смех, лёгкий, мелодичный звон хрусталя. И лишь затем – Тело.
Оно было лёгким, гибким, но глубоко чужим. Каждая мышца, каждый сустав отзывались на мысленную команду с крошечной, раздражающей задержкой, словно нервные пути были проложены вчера. Он открыл глаза, не двигаясь. Высокий каменный потолок с массивными, потемневшими от времени дубовыми балками. Свет просачивался сквозь узкое стрельчатое окно, вставленное в стену метровой толщины, разрезая полумрак в спальне золотым, пыльным клинком. Он лежал на широкой кровати под невероятно тяжёлым, но тёплым стёганым одеялом, расшитым причудливыми узорами.
