Меня уже не трясло – меня колотило, будто в конвульсиях!
Руки заледенели и плохо слушались, спина вросла в холодную стену, а в голове звенело все усиливающейся болью. Я до хруста в суставах сжала цевье автомата, вслушиваясь в шорох и глухое рычание. Не целясь, дожала тугой спуск. Автомат дернуло очередью, и темнота вокруг погрузилась в пугающее безмолвие, которое теперь раздирало мое хриплое дыхание. Сердце стучало уже не в ритме вальса, а каким-то квикстепом. Еще чуть-чуть – и оно просто не выдержит.
Кольнула мысль: а может, и к лучшему? По-хорошему, мечта у меня сейчас была лишь одна – умереть. С одним-единственным условием – быстро!
Меня передернуло от очередного рыка. Страх нахлынул новой порцией озноба, хотя казалось, что страшнее быть уже просто не может. С неимоверным трудом поднялась, сплюнула кровь и неровно двинулась вперед по подземной кишке. Я почти не чувствовала ног и вдруг совершенно четко поняла: выйти из этих катакомб не получится. Я остановилась.
Где-то впереди капала вода, а за спиной уже совсем близко и отчетливо слышна поступь пса. Обернулась.
Фонарь на последнем издыхании поймал движение, четкое и быстрое.
Напряженно всматриваясь в темноту, я до скрежета сжала зубы, сглотнула и попятилась. В горле заскребло, и я едва успела подавить накативший кашель. Вскинутый автомат был готов пустить очередь по монстру, но того, что произошло в следующую секунду, я понять не успела: вместо твердого бетонного пола под ногами оказалась пустота. Крик сорвался с моих губ, эхом ударился о каменные своды.
Когда мозг, наконец, осознал случившееся, тело уже было в полете. Земля оказалась достаточно близко, но приземлилась я жестко, больно. Дыхание перехватило от удара. Не успела перевести дух, как вдруг оттуда, откуда только что рухнула я, на меня полетела, злобно рыча, слепошарая собака. Руки перецепили автомат, палец вжал спусковой крючок, отдача ощутимо толкнула неплотно прижатым прикладом в плечо, и последняя очередь гулким эхом прокатилась по подземелью. Псина взвизгнула в падении, я на рефлексах перекатилась, и труп мутанта рухнул ровно на то место, где полсекунды назад лежала я…
Медленно уходил адреналин. Непроизвольно брызнули слезы – от давящей безысходности и пульсирующей острой боли. Палец, сведенный судорогой, до сих пор бесполезно удерживал спуск.
Трясущиеся руки с трудом разжали автомат. Теперь-то он мне вряд ли поможет, ведь в Зоне нечего делать без оружия.
