Осенью хочется писать книгу...
...о прошлом и будущем, о любви и страданиях. Чтоб всё как в жизни, чтоб выдуманные люди жили долго, правильно и в итоге - поженились!..Все события вымышлены, совпадения случайны, а произведение создано с помощью Искусственного Интеллекта. (Господи, кого я обманываю? Мне ж так много лет, что я его не умею! До сих пор довольствуюсь естественным... Но если кому осенью захочется почитать - она для вас!
Кейн замер на балконе, встроенном в базальтовый фасад подобно каменной раковине, прилепившейся к скалам. Его апартаменты парили над Площадью Времён. Из каждого иллюминатора — «окна», как по‑прежнему называли их люди, — открывался вид на центральную артерию Третьей линии.
Чтобы выйти на воздух, ему пришлось собрать последние силы. И вот теперь, с каменной ладони, застывшей в воздухе, Кейн созерцал масштабный замысел эпохи земного постклассицизма — стимпанковый сон, отлитый из бронзы, мрамора и базальта.
Фасады высотных домов украшали затейливые фигуры животных, некогда обитавших на этой планете. Гигантские силуэты диплодоков и взмывающих вверх археоптериксов соседствовали с жирафами и слонами, зубрами и гиппопотамами, варанами и павлинами, выполненными в натуральную величину. Лаконичная перспектива уходила в обе стороны, теряясь в дымке земных испарений. Проспект‑музей, проспект‑памятник всем, кто населял эту планету в минувшие времена.
Говорят, где‑то вдали от единственного ныне мегагорода Земли – Путорана, раскинувшегося на базальтовом плато, – в далёких лесах, ещё встречаются отдельные представители земной фауны. Там кони с развевающимися гривами сбиваются в табуны на безлюдных просторах степей, а юркие лисы выбегают к человеческому жилью, расположенному на окраинах.
Говорят, вся та биота вызывает аллергию и настолько резко пахнет, что даже самые неприхотливые из обычных людей давно утратили к ней интерес. Городское же разнообразие фауны, созданной Высшим Разумом, заканчивается у поверхности титановой мостовой, никак не тревожа жителей. Едва различимые отсюда сурки и жуки‑носороги оживают лишь к вечеру, чтобы порадовать прохожих плавными движениями и взмахами механических крыльев.
Будь Кейн обычным человеком, он, наверное, любил бы сидеть здесь вечерами, потягивая апероль или балуясь сигарой. Впрочем, будь он простым человеком, сейчас не испытывал бы такого упадка сил и ужаса в предчувствии скорой гибели — той самой, которая симбиотам, в сущности, не грозит, пока на Земле живут обычные люди. Шли третьи сутки, как он не употреблял плазмы. Свой добровольный отказ от привычной ему эмоциональной подзарядки Кейн объяснял себе нравственностью — формулой, которую вывел, исследуя прошлую жизнь землян: безобидных, в большинстве своём, существ, добровольно предоставивших новой цивилизации собственное жизненное пространство.
