Дождь шёл с самого утра.
Я стояла под козырьком цветочного магазина «Пион», куталась в мокрую куртку и смотрела, как капли барабанят по лужам. Смена выдалась паршивая: покупателей почти не было, настроение — под стать погоде, а хозяин ещё и попросил задержаться после закрытия, чтобы разобрать поставку хризантем.
Хризантемы пахли осенью. Я их не очень любила. Слишком уж кладбищенские ассоциации. Но перебирала аккуратно, подрезала стебли, ставила в воду — потому что если уж взялась за работу, делай её хорошо. Так мама учила.
В семь вечера я наконец вышла на улицу, и тут зонтик сломался.
Просто взял и сломался — порыв ветра вывернул спицы, и бесполезная тряпка повисла в моей руке, как подбитая птица.
— Ну конечно, — пробормотала я, разглядывая погнутый механизм. — Других вариантов не было. День просто обязан закончиться именно так.
Я вообще часто разговариваю сама с собой. Говорят, это признак одиночества. Возможно, так и есть: мне двадцать три, я живу одна в съёмной квартире на окраине Москвы, работаю флористом, хотя у меня диплом филолога. Друзья разъехались кто куда, а с коллегами по цветочному мы общались не настолько близко, чтобы ходить друг к другу в гости. Так что да, собеседников у меня немного.
Но я предпочитала думать, что мне просто нравится звук собственного голоса.
Дождь усиливался. Я перебежала дорогу на мигающий жёлтый, прикидывая, успею ли заскочить в супермаркет за хлебом, и тут...
Мир исчез.
Нет, правда — просто исчез. Не стало ни серого неба, ни мокрого асфальта, ни шума машин на Садовом. Только ослепительная белая вспышка, резкая боль где-то в затылке и ощущение, что я падаю. Падаю в пустоту, бесконечно, как в кошмаре, когда просыпаешься в холодном поту.
Последняя мысль была глупой и какой-то очень будничной: «Блин, я же хризантемы не полила...»
А потом — тьма.
Сознание возвращалось медленно, рывками, словно я выныривала из глубокой воды.
Сначала — запах. Сладкий, пряный, с нотками чего-то похожего на корицу и сандал. Так пахнет в дорогих спа-салонах или в восточных лавках, куда я однажды забрела из любопытства и тут же выбежала, увидев цены.
Потом — звуки. Тихий треск. Свечи? Да, точно, свечи — я различала характерное потрескивание фитиля. И чьё-то дыхание — размеренное, спокойное, где-то неподалёку.
И наконец — ощущения.
Я лежала на чём-то невероятно мягком. Не мой продавленный диван, это точно. Тело казалось... чужим. Слишком лёгким, слишком гибким, слишком чувствительным — каждая клеточка кожи словно зудела от переизбытка ощущений. А ещё что-то было не так с головой — у висков тянуло, будто к ним прикрепили что-то тяжёлое.
