Глава 1. Огурцы опаснее привидений
Если вы думаете, что скучнее конца восьмого класса может быть только начало девятого, то вы никогда не ездили в деревню Займище на летние каникулы. Особенно если вы — Петя, которому тринадцать с половиной лет, за плечами год отличника по физкультуре и троечника по пению, а впереди — целых три месяца свободы, парного молока и абсолютного безделья.
Автобус подпрыгивал на ухабах так, будто решил устроить соревнования по стипль-чезу. Петя сидел у окна, прижавшись лбом к мутному стеклу, и наблюдал, как берёзы и столбы с аистовыми гнёздами сливаются в зелёно-серую полосу. Рядом дребезжал бидон какой-то бабки, из которого то и дело вырывался аромат, подозрительно похожий на рассол. Пассажиры переругивались из-за места для кур. В общем, была самая настоящая, ничем не примечательная поездка, о которой обычно забываешь через пять минут после прибытия.
Но Петя запомнил её на всю жизнь. Просто потому, что именно в этом автобусе он в последний раз чувствовал себя обыкновенным школьником, для которого главные враги — это двоечник Витька Свистунов и школьная пицца в столовой.
— Займище! — гаркнул водитель, даже не притормаживая как следует. — Выходим, пока автобус стоит!
Петя вывалился на обочину вместе с рюкзаком, из которого предательски торчал свёрнутый в трубочку пионерский галстук — мать заставила взять «на всякий случай, а вдруг в сельсовете будет линейка». Мальчишка поправил русый чуб, прищурил голубые глаза и вдохнул полной грудью.
Запах был такой, что в городе не купишь ни за какие деньги. Свежескошенная трава, прогретая солнцем земля, коровий навоз (да, он тоже пахнет по-особенному, если долго не нюхать городской бензин) и чуть-чуть дымка от чьей-то бани. Петя улыбнулся. Всё-таки хорошо, что дедушка Егорыч живёт не в какой-нибудь цивилизованной дачной местности, а в настоящей деревне, где даже табличка на въезде покосилась от старости и гордости.
Дед ждал у калитки. Он стоял, опершись на грабли, в застиранной тельняшке и кирзовых сапогах, и его седая щетина топорщилась в разные стороны, как осенняя стерня. Несмотря на свои семьдесят с гаком, Егорыч выглядел кряжистым, как старый дуб, который выдержал не один ураган.
— Здорово, пионер! — гаркнул дед, растопыривая руки для медвежьих объятий. — А я уж думал, ты в городе забастуешь.
— Здравствуй, дедушка! — Петя ловко увернулся от объятий, но только для того, чтобы потом налететь со всего размаху. Обниматься с дедом Егорычем — это всё равно что обнимать бетонную плиту, только тёплую и пахнущую махоркой.
