Нулевая глава. Картография
ВИДЕОДНЕВНИК. ЗАПИСЬ 001-А.
Я включаю камеру. Стекло объектива смотрит мне в глаза. Кресле скрипнуло, когда я откинулся. На столе распечатка. Мятая. Пахнет термобумагой и озоном.
Экран передо мной чёрный. За пластиком вентилятор гудит на одной ноте, ровно. Я знаю этот звук. Он всегда здесь.
Я нажимаю кнопку. Экран загорается.
— Запись протокола 001-А. Оператор: я, Иван Сергеевич Приходько. Тема: обоснование выбора субъекта для операции «Единая Задача».
Я искал его везде. Во всех ветках. В богатых, где люди не болеют. В технологичных, где летают между мирами. Там все подходят под расчёт. Их можно просчитать — как задачу с тремя рыбаками.
Я нажимаю следующую кнопку.
На экране — тепловая карта А-1984. Мёртвой ветки. Чёрное поле. В центре — фигура.
Коля Герасимов. Он горит.
Я смотрю на термографию. Температура среды — зашкаливает. Реальность А-1984 вспыхивает вокруг него. 1991 год. Август. Путчисты в Москве.
За день до этого — ультиматум. Текст на нескольких языках, переданный по всем каналам. Правительство США обвиняется в мировом колониализме, во вмешательстве во внутренние дела СССР, в развязывании гонки вооружений. Срок — 24 часа. Ответа не последовало.
Американские радары фиксируют ложный старт. Но они уже ждали этого. Ультиматум сидит в головах операторов. Они не проверяют. Они верят. Ответный удар. Через сорок минут — огонь.
Люди начали огонь. Но они не закончили его. Через двадцать три года после того, как остыли эпицентры, на кладбище А-1984 пришла Галактическая Тень. Она не разбирает, кто прав. Она доедает то, что люди не дожгли.
Я вижу это на карте — не как историю, а как слои: тепловые волны расходятся от эпицентров. Вашингтон. Москва. Лондон. Пекин. Коля стоит в центре одного из них. Какого — неважно. Пламя везде.
Я вижу цифры: 300°C, 500°C. Информационная плотность его структуры — не падает. Она растёт. Как сахар в кипятке, когда размешиваешь — кристаллы не исчезают, они расходятся, но остаются.
Сигма выводит строку слева:
Субъект стабилен. Причина — отказ от интеграции.
Я откидываюсь. Кресло скрипит снова.
Он стоит в центре пожара своего мира. Огонь, который начали люди. Путчисты, выдвинувшие ультиматум. Операторы, не проверившие данные. Генералы, которые ждали этого сигнала. Тень, которая пришла потом. Он — ребёнок в этой мясорубке. Но его структура — синяя. Холодная. Целая.
Он был целостнее своего мира. Когда А-1984 начала умирать, он не пытался её спасти. Он просто стал выше и исчез раньше, чем Тень успела его стереть.
